Академия Межзвёздного Флота: Как обмануть хищника - Ана Тихая

на мостике наблюдения Рексар смотрит на экраны. Он видит, как гаснет маркер Аэрана, и считывает мои биометрические данные:Номер 47. Пульс: 53.Я буквально чувствовала, как он там, наверху, понимает: я не просто сдерживаю сердцебиение. Я просчитываю каждый шаг его идеальных бойцов.

​Я пролезла по вентиляционному каналу ещё метров двести, пока гул не сменился тишиной. Шахта обрывалась над гигантским круглым залом.

​Центральный Хаб.

​Сам зал выглядел впечатляюще: высокий купол, а в самом центре, на возвышении из черного гладкого гранита, парил голографический флаг-маяк.

​Но взять его просто так было невозможно. Внизу, у подножия постамента, расположились трое Тарков. Самый крупный из них небрежно держал на плече массивный двухручный молот. Они просто заняли единственную позицию, с которой просматривался весь зал, и ждали. Слева, в тени колонны, замер еще один выживший Аэран.

​Патовая ситуация.

​Вдох. Задержка. Выдох. Пятьдесят два удара в минуту.

​Я медленно окинула взглядом потолок зала. Прямо над постаментом пересекались гидравлические трубы. Одна из них — магистраль с хладагентом — прогнила и покрылась инеем. Земная техника, оставленная без ухода.

​Высшие расы привыкли искатьврага. Они не смотрят на заржавевшие трубы.

​Я достала из чехла снайперский модуль, отобранный у Аэрана, и пристыковала его к своему кинетическому пистолету. Целилась я не в Тарков. Наставила ствол прямо в заиндевевший стык гидравлической трубы над их головами.

​Щёлк.

​БУУУУМ!

​Струя сжиженного ледяного газа под диким давлением с ревом вырвалась наружу, заполнив центральную часть зала густым, непроницаемым белым паром. Температура мгновенно упала до минус сорока градусов. Сенсоры Тарков и Аэранов мгновенно ослепли.

​— Что за...?! — взревел один из Тарков, слепо маша молотом в белом тумане.

​Пока они дезориентированно кашляли, я просто отжала аварийный фиксатор вентиляционной решётки и скользнула вниз.

​Без шума. Без адреналина.

​Я падала сквозь ледяной пар, как тень. Благодаря полугоду тренировок мой организм не отозвался на холод паникой. Я точно приземлилась на костяные плечи стоящего в тумане Тарка, оттолкнулась от него и в один прыжок оказалась на гранитном постаменте.

​Моя рука сжала холодный, вибрирующий цилиндр флага-маяка.

Сирена завершения испытания оглушительно взревела над куполом забора. Белый пар начал быстро отсасываться вентиляционной системой.

​Когда туман полностью рассеялся, картинка оказалась сумасшедшей: у подножия стояли трое огромных, покрытых инеем и снегом Тарков и ошеломленно застывший в прыжке Аэран. А на самом верху постамента, сжимая трофейный флаг в руке, стояла я. Восемнадцатилетняя кадетка с Земли.

​Моё дыхание оставалось ровным. Лицо — абсолютно невозмутимым.

​Четыре секунды... Две... Шесть.

​Я подняла голову и посмотрела наверх, прямо на мостик наблюдения. Из-за бликов на бронированном стекле я не видела лица Рексара, но точно знала: он смотрит на меня.

​Через секунду динамики под куполом щелкнули, и на весь замерший Хаб раздался его низкий, сухой голос:

​— Испытание окончено. Победа засчитана кандидату номер сорок семь.

​К постаменту уже подлетали медицинские и досмотровые дроны. Я выпустила флаг из пальцев, чувствуя, как внутри нарастает усталость после дикого напряжения, но спину держала идеально ровно.

​Первый шаг к спасению семьи был сделан. Я прошла Отбор.

2

Медицинский блок Академии Межзвёздного Флота больше напоминал лабораторию глубокого космоса: всё из полированного матового металла, прозрачные силовые ниши и тихий, монотонный гул сканеров.

​Меня поместили в прозрачный капсульный сканер. По телу с головы до ног медленно проплыло широкое кольцо мягкого янтарного света, считывая всё: от плотности костной ткани до структуры молекул крови.

​— Фантастическая адаптивность, — раздался сухоноватый голос врача-гибрида, который вводил данные в голографический планшет. — Никаких надрывов сердечной мышцы после двенадцати g, микроциркуляция в норме. Организм функционирует в режиме идеального сбережения ресурсов. Кандидат номер сорок семь, вы свободны.

​Но стоило мне ступить на холодный пол и застегнуть плотную куртку, как тяжелые двери медотсека бесшумно раздвинулись.

​В проеме стояли двое конвоиров в угольно-черной форме Инквизиционного Флота. Их лица скрывали гладкие тёмные визоры шлемов, но по ширине плеч и выправке угадывались кайранские гвардейцы.

​— Кандидат сорок семь, — произнес один из них. Голос звучал глухо через решетку фильтра. — Проследуйте за нами.

​— В жилой сектор рекрутов? — спокойно уточнила я, застегивая манжету.

​— В личный сектор Куратора.

​Мои земляки-рекруты, выходившие из соседних диагностических боксов, мгновенно застыли. В их глазах читался немой ужас. Вызов к Куратору Инквизиции сразу после Отбора обычно не пророчил ничего хорошего — в слухах о Кайранах их жестокость и доминантность описывались с особым смаком.

​Я не стала задавать лишних вопросов.

​Вдох на четыре... Задержка... Выдох на шесть.

​Пульс — пятьдесят четыре.

​Мы шли по бесконечным, безукоризненно чистым коридорам верхнего яруса. Чем выше мы поднимались, тем меньше вокруг становилось людей и шумной техники. Напряженная, давящая тишина заполнила воздух.

​Гвардейцы остановились перед массивными двустворчатыми дверями из темного, почти черного сплава с золотой гравировкой символов Флота. Старший приложил ладонь к панели.

​Двери с мягким шипением разъехались.

​— Входите. Куратор ожидает.

​Я сделала шаг вперед, и двери за моей спиной немедленно схлопнулись, отсекая все внешние звуки.

​Личные покои Рексара разительно отличались от стерильного медицинского бокса и серого металла транспортировочных трюмов. Огромное панорамное окно во всю стену открывало вид на темную бездну космоса и проплывающий внизу голубоватый диск Земли. Помещение было оформлено в строгих, темных тонах с деталями из шлифованного дерева и золота. В воздухе витал сухой, едва уловимый запах озона, специй и горячего металла — естественный фон кайранской физиологии.

​За тяжелым письменным столом из темного камня спиной ко мне стоял он.

​Без парадного кителя — только в тонкой черной форменной рубашке с засученными до локтей рукавами, подчеркивающей мощный размах плеч.

​Рексар Дрейк медленно повернулся. В тусклом вечернем свете панорамного окна его янтарные глаза казались раскаленными углями.

​— Рекрут сорок семь, — его голос прозвучал низко, бархатисто и медленно, проникая прямо под кожу. — Или мне следует называть тебя по имени?

​— Рекрут Земного корпуса, Куратор, — ответила я, ровно держа осанку и глядя ему прямо в глаза.

​Он сделал медленный, хищный шаг в мою сторону. От его фигуры волной исходило сухое, ощутимое тепло, от которого воздух между нами словно слегка задрожал.

​— За всю историю Планетарного Отбора на Земле, — он остановился в двух шагах от меня, смерив мой рост долгим, тяжелым взглядом, — ни один человек не обходил Аэранов на опережение. И ни один человек не заставлял Тарков замерзать в тумане собственной глупости.

​Он чуть наклонил голову, и его янтарный взгляд сузился, считывая меня, как открытую страницу.

​— Твой биологический вид слаб. У вас нет брони, нет эмпатии, нет скорости. Но ты прошла Лабиринт за четырнадцать минут, не подставившись ни под один прямой удар.

​— Я использовала те ресурсы, которые были мне доступны, — сухо произнесла я, удерживая ритм дыхания.

​— Ты использовала сухой, ледяной расчет, — поправил он.

​Рексар сократил дистанцию ещё