После развода. Одна в ином мире - Мартиша Риш

— Разве что на почве чрезмерного употребления валерьянки в смеси с пустырником! — буркнула я и внезапно вспомнила, как сама смешивала зелья, толкла их в ступке на дощатом столе. Голова закружилась, мне стало дурно.

— Аня, ты что творишь? Ты седеешь у меня на глазах! Что я сыну скажу? Он решит, будто бы я тебя довела! А не наоборот! Ну, не смей!

— Белые волосы — первый признак темной эльфийки, — прошептала я перед тем, как потерять сознание.

Легкий бриз нежно гладит море, отчего по нему расходятся волны. Кричат чайки, наверное, делят добычу. Все так спокойно и тихо. Совсем как тогда, когда мы с Ромой ездили в наш отпуск. Ну, перед тем как у мужа случилась другая, теперь-то он наверняка повезет в отпуск на море ее. Глаза открыть нет никаких сил, сон куда лучше реальности.

А нет, это не чайки, это Клавдия Семеновна кричит. И кто только пустил ее в мой сон? Я раскрыла глаза, надо мной стоит участковый, замахнулся папкой прямо над лицом! На работу-то я как пойду с фингалом? Он же меня сейчас треснет! Я выставила перед собой руку, растопырила пальцы и что-то странное прокричала. Синий цветок вылетел не то из моей руки, не то из розетки. Бестелесный, полупрозрачный, похожий на дымку. Он сел на папку. Из руки мужчины вниз на куртку и форму ссыпалась сажа, к потолку метнулся черный дым. Глаза полицейского увеличились в размере, рот беззвучно открылся и захлопнулся со щелчком. Он встряхнул пальцами, запоздало отпрыгнул к стене.

— Дамочка, вы чего?

— Это проводка! — быстро нашлась я. Кто знает, может, и вправду проводка? Нет, ну в самом деле, я же не могла сжечь папку одним своим взглядом, да еще с перепугу, — И вообще вы меня ударить хотели!

— Я вас в чувство приводил, пока скорая едет! Ненормальная какая-то семейка. Хуже Васюткиных. Те хотя бы молниями не кидаются. Пока что, по крайней мере. Фух! — полицейский рассматривает грязную руку, она вся перепачкана пеплом.

— Анечка, ты чего? — озадаченно склонила голову свекровь, проморгалась и тут же ринулась в бой, даже спиной меня от полицейского заслонила, — Не наговаривайте на мою невестку! Сначала приносят в приличный дом петарды, а потом что? Безвинных обвинять? Знаем мы вас! Анюта, лежи! Нас спасут. Я сейчас Роме позвоню, он точно знает, что с этим со всем делать! Поседела — то ты вся, бедная! Я что соседям скажу? Как в глаза смотреть стану? Обо мне в этом доме кто-нибудь подумал? Офицер, я вас спрашиваю!

— Не надо Роме звонить! — подскочила я с пола.

Вот что-что, а бывшего мужа во все эти фейерверки точно посвящать не надо. Как только он узнает, что я не справляюсь с ролью хорошей матери для его великовозрастного балбеса, так сразу выгонит из квартиры. Таков уговор. И мне кажется, что первая Ромина жена сбежала в Бразилию совсем не случайно. Наверное, она догадалась, в какую чудесную семейку попала, и какой у ее замечательного сына будет характер со временем. Да и заботливая свекровь дорогого стоит. Чем дальше от них всех, тем больше шансов выжить и остаться в своем уме, что тоже немаловажно. Да, с каждым днем я все лучше ее понимаю. И тоже почти готова сбежать куда-то за океан, так все же надежнее. По крайней мере, пока Клавдия Семёновна боится летать самолетами.

— Сами справимся, это всего-навсего детские шалости.

Я потрясла головой, перед глазами мелькнула прядка волос. Белая-белая, как снег, и, внезапно для меня, очень длинная. Я озадаченно пропустила ее сквозь пальцы, по ощущениям — живой шелк, блестящий, сверкающий. Неужели я поседела? Довел меня пасынок! Вот же свинёнок!

Я крикнула в глубину квартиры чуть громче:

— Женечка, подойди к нам, расскажи, что именно ты сотворил с зеркалом?

— Не кричи на ребёнка! — мгновенно насупилась свекровь, — Ты ему даже не мать!

Лязгнула задвижка на двери, в коридор вышло лохматое нечто, завернутое в полотенце. И когда только он успел раздеться?

— С зеркалом я ничего не делал. Даю вам своё бесчестное слово. Все, я в душ и спать! А вы тут сами разбирайтесь!

Участковый смахнул с куртки несколько хлопьев сажи, скорее уж размазал, они мгновенно впитались в куртку.

— Ну знаете! — охнул мужчина, — Что значит — бесчестное? Кто воспитывает это отродь… Этого отрока?

— Что значит — не делал?

Мне сразу вспомнился тот красавец-блондин, которого я четко видела в глубине зеркальной глади. Неужели он мне просто привиделся? Быть такого не может! Я же не сошла с ума? Или все же сошла? А может, это было во сне? Вдруг я уснула стоя? И это просто сон? Короткий, но такой яркий. Да, скорей всего, так. Но почему разбилось зеркало?

И вновь я крутанула прядку собственных волос в руке. Длинная-то какая! Может, эта белизна за «пепельный блонд» сойдет? Мечтам свойственно сбываться, только совсем не вовремя и, как правило, в особо крупных размерах. Хотела я осветлить волосы так, чтобы натурально, и не дорого, вот и сбылось. Только кто же знал, что это будет седина?!

— Ну ничего себе! — Женька выглянул из ванной, — Вы что, подрались? Ну то есть ты, Аня и бабушка?

Участковый заметно оживился, стал похож на воробья, который встряхнул все свои перья после дождя, заприметил зернышко и вот-вот кинется его добывать.

— Так вы, значит, мальчику не мать? А кто тогда? Молодой человек, в доме часто случаются драки?

— Не, пока не дрались. Они обычно только ругаются. И то, когда хотят позаботиться друг о друге радикальненько, ну чтоб, значит, от всей души.

— Я — мачеха.

Прозвучало это как начало какой-то уж совсем дурной сказки. Так и захотелось сунуть руку в карман пижамы, да похвастаться цветным пузырьком с ядом. Ну или достать отравленное яблочко, чтобы уж жизнь точно стала похожей на настоящую старинную французскую сказку*

— А где родители ребенка? — с некоторым сомнением спросил полицейский. На кого, а на ребенка Женька точно не похож. Высокий, широкий, щетина над верхней губой немного торчит.

— Мама в Бразилии, папа в Руанде, — с гордостью ответила свекровь.