После развода. Ненужная истинная дракона - Анна Лессер

После развода. Ненужная истинная дракона

Анна Лессер

Глава 1

— У меня с моей новой истинной ребёнок с магией рода родился. — Бросил Герберт, стоя ко мне спиной в своём кабинете.

Леди Инесс, моя старая нянюшка, всегда говорила, что если супруг прибыл в дурном настроении — не показывай нрав.

Так же леди Инесс говорила, что если кто-то тебе доносит сплетни, будто бы у твоего супруга появилась содержанка — никому не верь.

Но ни в первом, ни во втором наставлении не было ни слова о том, что делать, когда недовольный муж возвращается домой и сам говорит о том, что у него появилось новая истинная, которая родила ребёнка с магией рода.

Я переступила с ноги на ногу.

И прикрыла глаза, стараясь спрятать за ресницами жгучие слезы, которые чуть было не опалили щеки.

Когда мне было восемнадцать лет, в старое поместье Дринроу приехал на тот момент королевский дознаватель — Герберт Шейн из рода Чёрной Стали, могущественный дракон, звезда своего рода. Тот, кому преклонялась знать, кого боялась знать и с чьим мнением считался даже сам король.

Сильный род.

Крепко стоящий на ногах род.

Род, в котором магия драконьей крови била ключом, да так сильно, что любой из рождённых наследников тут же обретал её.

И тогда, много лет назад Герберт Шейн взял бесприданницу. Девушку из обедневшего рода, сводящую едва концы с концами для того, чтобы держать на плаву старое поместье.

Сироту.

Казалось ли мне тогда, что все это ложь — да.

Поверила ли я потом своему будущему супругу — однозначно.

Мы прожили с ним долгие пятнадцать лет в браке.

За это время у нас родились дети.

Руперт —старший, которому вот-вот исполнится тринадцать.

И малышка Адалинда, которой скоро пять.

— Её мой дракон попробовал… — Хриплый голос Герберта заставлял меня морщиться, казалось, как будто бы он специально стеклом по стеклу проводит, вызывая звук дребезжания и неприятное чувство оскомины на зубах. — И она ему понравилась…

Наглая ухмылка, которая говорила о том, что та, другая, понравилась не только дракону, который сидит в каждом из нас.

— А я? А наши дети? А наш брак?

Леди Инесс всегда учила держать свои эмоции под контролем.

Леди Инесс запрещала плакать на людях.

Но у меня был самый лучший муж на свете, другого такого невозможно было найти.

Герберт сделал все возможное для того, чтобы я никогда не почувствовала, что я ему не важна и не ценна.

Герберт приехал из дальней поездки в соседнее государство на рождение Руперта.

Вокруг меня толпились магии, лекари и повитухи.

Первая беременность тяжёлая, которая говорила о том, что появится новый наследник рода Чёрной Стали.

Маги боялись применить магию, чтобы обезболить. Они не хотели, чтобы малыш почувствовал что-то инородное. И в момент, когда я поняла, что я не рожу сама, ворвался Герберт.

Глядя на меня, изнемождённую, у него бы в принципе, простой выбор — оставить меня сходить с ума от боли, но при этом спасти наследника, либо наложить запрет на слова магов и лекарей.

После его запрета я родила в течение нескольких лучин.

Руперт кричал громко, во всю силу маленьких лёгких. А Герберт стоял, едва дыша, и баюкал на руках своего первенца.

Я не представляла, что могло произойти с моим мужем, чтобы он мне сейчас сказал о том, что у него есть другая женщина.

Другая…

Видимо, более достойная его, видимо, с хорошей магией, а не с моей, маленькой, слабой, бытовой, которая легла пятном на репутации рода Чёрной Стали.

И многие леди и лорды, отворачиваясь от меня, шептали, что это моя вина, что у Руперта до сих пор не проснулась магия, что ему скоро будет много лет, а он до сих пор не разбудил в себе истинную силу.

— Герберт… — Тихо шепнула я, делая шаг вперёд.

У меня оставалась глупая надежда на то, что муж на меня посмотрит через плечо, повернётся и скажет:

— Мне нравится, как ты отреагировала. Я был уверен в тебе, что ты не купишься на эту ложь. Поэтому если вдруг тебе кто-то скажет о том, будто бы у великого Герберта Шейна появилась какая-то содержанка, ты не поверишь…

Но Герберт ударил больнее, чем плетью, больнее, чем все злые слухи, которые ходили все эти годы о нашем браке, что я порченная кровь и не смогла подарить наследника роду с сильной магией, больнее, чем злые слова его матери о том, что это я во всем виновата, что у Руперта до сих пор нет силы, о том, что я виновата, что Герберт держит давление со стороны короля…

Он ударил намного больнее.

Наотмашь.

Заставил меня сгорбиться и опустить лицо к полу…

— А я тебя никогда не любил.

И слова просто как констатация факта, говорящие о том, что что-то в этом было не то…

— Я же твоя истинная. И печать истинности…

Она проступила сразу, почти сразу, как только Герберт сделал мне предложение.

У кого-то она проступала вязью на запястьях: несмываемая, нестираемая, как татуировка силы, у кого-то была действительно печатью на ключице. Либо в области сердца.

И только у меня, видимо, как у изначально неподходящей, метка была вдоль позвоночника.

Герберт улыбался, когда увидел это, проводил пальцами, прощупывая каждый позвонок и смеялся…

— Она вьется , словно вьюнок…

Его метка была серьёзной.

Тяжёлый, опоясывающий правую руку широкий браслет. С вензелями, которые меняли направление в зависимости от движения силы.

— От того, что ты моя истинная, ничего не меняется, а то ты не знаешь, как легко избавиться от метки…

Моё сердце дрогнуло и сжалось в точку.

Я отшатнулась, испытывая шок.

Избавиться от метки...

Это примерно как вырвать сердце своему дракону, это примерно как плюнуть на его выбор, на выбор зверя, который не просто потому, что кто-то кому-то подходил, обратил внимание на того или иного. А потому, что чувствовал своё. Одна пара, один партнёр до конца жизни.

— Ты не посмеешь, — зачем-то произнесла я, словно бы пытаясь образумить Герберта, но муж наконец-то обернулся ко мне и зло хохотнул.

— Я не посмею? Драконий бог, Анна! Неужели ты считаешь, что ты вправе мне говорить о том, что я могу, а что не могу? Неужели ты считаешь, будто