После развода. Ненужная истинная дракона - Анна Лессер

— Да, не мог! Я давал тебе время. Я давал время Руперту для того, чтобы все было как в нормальных семьях, но только наша становится посмешищем. Поэтому я решил завести себе другую.

— А старая, ненужная получается…

— Получается, вы отправляетесь поместье прабабки, вдовий дол, его так местные называют. Возможно, когда Руперт наконец-таки сможет обрести силу что-то изменится. А пока что бракованные дети меня не интересуют.

Герберт взмахнул рукой, поднимая лоскуты воздуха. И дубовая дверь толкнула меня в спину, намекая на то, чтобы я вышла.

Я не вышла, я выпала, вывалилась, дрожащими руками цеплялась за бархатные стены коридора для того, чтобы дойти до своей спальни.

Навстречу мне попалась нянюшка Кло, которая присматривала за Адалиндой. Дочка была маленькой, непоседливой и такой, что иногда сводила с ума всю семью, поэтому без лишних глаз было тяжело. Тем более в моменты, когда Герберт требовал от меня постоянного присутствия и участия в светской жизни, хотя сама бы я не соприкасалась с этой частью наших обязанностей.

Добредя до спальни, я медленно опустилась на пол. Тяжёлое бархатное платье цвета зрелого коньяка зашуршало.

Меня сгибало пополам, крики вороньим карканьем рвались из горла.

Мне все ещё казалось, что это неправда, мне все ещё казалось, что сейчас Герберт придёт в себя, скажет, что он погорячился, и, возможно, все у нас будет как прежде.

Мне ещё казалось…

Но когда тяжёлые напольные часы пробили семь вечера, мой муж облачённый в строгий камзол чёрного цвета, с идеально собранными волосами на затылке, вышел из дома.

Карета ждала у главного входа. Лакированная, переливающаяся всеми бликами вечернего города.

Он уезжал не к кому-то, он уезжал к ней.

Адалинда перед сном попросила спеть ей колыбельную.

Я долго не уходила от дочери, потому что боялась, что как только выйду за дверь её детской, та новая жизнь навалится на меня со всех сторон.

Я не знала, как сказать детям, что мы их отцу не нужны, о том, что мы просто бракованная семья, о том, что мы для него одно разочарование…

Я не знала.

Если Адалинда могла не понять ввиду своего возраста, то что будет с Рупертом, я не представляла.

У меня даже не было времени на то, чтобы собраться.

Рано утром домоправительница Аиша , зайдя ко мне в спальню, тихо произнесла.

— Ваш гардероб готов. Вещи господина Руперта и леди Адалинды собраны, карета ждёт.

У меня тряслись губы, я не понимала, как такое могло случиться со мной.

Я его любила больше, чем всем сердцем.

Я готова была в момент отдать за него жизнь.

— Герберт, — залетев к мужу в кабинет, тихо произнесла я. — Скажи мне, что это все неправда.

Муж поднял на меня тяжёлый немигающий взгляд.

— Карета подана. Можешь отбывать.

Муж выставил меня за дверь и я тяжело задышала.

Ничего не понимающий Руперт остановился напротив меня в коридоре.

— Что происходит, почему мы отправляемся в старое поместье? — Ломающимся подростковым голосом спросил сын, и я покачала головой.

— Не задавай вопросов, мы должны уехать.

— Что происходит? Я должен поговорить с отцом.

Сын дёрнулся, стараясь обогнуть меня, а я поняла, что у меня нет сил удержать его.

— Отец, отец! — последнее, что услышала я из-за приоткрытой двери, а потом голос Герберта, тяжёлый, давящий, что-то медленно начал объяснять, и Руперт через мгновение вылетел в коридор, вскинул подбородок, стараясь не показывать свои чувства.

— Руперт, я… — Тихо шепнула, но сын не отреагировал, он быстрым шагом направился в сторону лестницы.

Зайдя в детскую Адалинды, я подняла дочь на руки.

— Мы должны уехать, родная, мы должны, — тихо шепнула, пытаясь хоть как-то сгладить ситуацию, но все оказалось намного сложнее.

Гербер стоял на верхней ступеньке крыльца, наблюдал, как карете крепили сундуки, как Руперт, дёрнувшись, резко влетел внутрь, чуть ли не отталкивая меня со своего пути, и я, прижимающая к себе дочь, которая ничего не понимала…

В последний момент Адалинда не выдержала.

— Нет, я не поеду, я не хочу, мам, я не хочу! — закричала дочка, вырываясь у меня из рук, толкнула дверь кареты, спрыгнула с маленькой ступеньки и прокричала на всю улицу: — Папочка, папочка, я не хочу, папочка!

Я успела за ней, перехватила её,чуть ли не падая на колени, прижала к себе.

— Папочка, пожалуйста, я умоляю тебя, папочка, папочка, папочка, я же люблю тебя, папа! — Тонким, срывающимся детским голоском кричала Адалинда, взмахивая руками, пытаясь дотянуться до отца.

Я бросила последний короткий взгляд на Герберта.

— Папочка, родной мой, папочка любимый! Не прогоняй нас! Папочка! — детские слезы и крик. — Папочка!

Глава 3

Два года спустя. Поместье Раудан. Начало зимней луны.

— Папа к нам не приедет, да? — Повзрослевшая слишком резко Адалинда посмотрела на меня исподлобья и спрятала маленькие ладони в складках домашнего платья.

Я отложила расчетные ведомости и долговые векселя.

— Адалин … — Тихо позвала я, поворачиваясь к дочери.

Старый кабинет прадеда Герберта пах пылью, чернилами и дешёвым пойлом, которое пропитало практически все ковры, и как бы приехавшая из-за моего письма леди Инесс не пыталась освежить поместье, ничего не выходило.

Я не раз и не два писала Герберту о том, что мы вполне с детьми могли перебраться в Дринроу, но ему было важно, чтобы даже в разводе я была на короткой цепи и сидела в поместье его родственников.

— Папа тебя любит. — Шепнула, протягивая ладонь к дочери. — Папа тебя очень любит, и я уверена, что как только он разберётся со всеми своими делами, он обязательно приедет или позовёт тебя в наш городской дом…

Не было нашего городского дома.

Соседка через улицу леди Роуз написала мне несколько писем, что поменяли фасады на особняке, что вырубили весь девичий виноград, а ещё о том, что заменили каменные плитки-дорожки, ведущие к дому. Она задавалась вопросом, как это все происходит в моё отсутствие.

Было некрасиво не отвечать, но я не знала, что сказать…

Дом готовился принять новую хозяйку.

А я в поместье Раудан на границе с северными землями должна была как-то выкрутиться для того, чтобы не дать этим землям умереть, для того,