Запрет на любовь - Екатерина Ромеро

Не денется уже никуда. Цены знаю, и, кажется, меня настолько сильно занесло, потому что я уже просто не могу без этой девочки. Без девочки, которая, блядь, сломала мне сердце.

Может быть, я и есть полный лох, вот только мне плевать уже на это. Хочу ее увидеть. Даже если это будет платно. И пусть не ревет, я в ее слезы уже не верю. Буду трахать так, как сам того хочу, и путь только пикет!

– Вы к кому?

Ева. Та еще сука. Впрочем, они все здесь на одно лицо.

– К Оле.

– А ее нет.

– Как нет? И где же она? Работает? Снова клиентов принимает?

– Ее нет, говорю. Никого не принимает. Это… Заболела она. Стойте, у нас Джулия свободна, ну куда вы!

Достали они меня уже все, и, не обращая внимания на эту тявкающую блондинку, я поднимаюсь наверх. Что-то тихо здесь сегодня. Слишком даже. Неужто все заняты работой? Горох, блядь, перебирают или что? Золушки, мать их, труженицы неустанные.

– Где Оля?

Ловлю еще одну. Тоже блонди. Лерка, кажется. Да, точно она.

– А я не знаю.

Психую, они точно сегодня меня доведут. То ли психоз, то ли коллективная амнезия резко у всех спрогрессировала. Ни хрена уже не понимаю, какого черта происходит. И почему у этой Леры так пугливо бегают глаза?

– Вы че, блядь, спелись все? Я тебя спрашиваю, где Оля?!

Что-то у Лерки глаза по пять копеек, и она становится бледная, как стена.

– Отпусти. Пожалуйста, пусти, Вова!

– Где Оля, я тебя спрашиваю? Я сейчас разнесу тут все к чертям! Быстро сказала!

– Она там… в комнате лежит.

– Веди меня к ней. Живо!

Оглядываясь, Лера провожает меня в самую дальнюю конуру. Здесь крошечное окно и кровать у стены. Вещей почти нет, ободранная спаленка, так отличная от той, в которой Оля меня “принимала”, если так можно сказать.

Сама же Оля на кровати лежит. И правда заболела. На тумбочке какие-то таблетки и стакан с водой, вот только она к стене лицом повернута и мелко дрожит.

– Что с ней?

– Ну… Оля заболела. Грипп там. Но мы ее лечим! Все, пожалуйста, уходи! – щебечет Лера у меня за спиной, а я ближе к Оле подхожу. Останавливаюсь напротив и всматриваюсь худенькую фигурку. Она спит, но почему-то вздрагивает, ее волосы спутались, и она вообще не реагирует на меня.

– Оль, это я. Давай поговорим.

Бешусь, давлю в себе злость, прогибаюсь, но ноль просто реакции на меня. Вообще никакой. Так и лежит, не шевелится, тогда как я уже, честно говоря, просто киплю.

Подхожу и рывком сдираю с нее одеяло, охреневая от увиденного, потому что вижу я теперь настоящую причину ее “болезни” и молчания мне в ответ.

Оля лежит в трусах и лифчике, и на ней пробу негде ставить. Буквально она вся в синяках, фиолетовых кровоподтеках, которые я прекрасно вижу на ее бедрах, груди, животе и шее.

Осторожно поворачиваю ее, всматриваюсь в бледное лицо. Губа разбита, на скуле синяк. Охуеть, она болеет гриппом, просто заебись.

Глава 33

– Блядь… это грипп, по-вашему? Это грипп?!

Сцепляю руки в кулаки, едва сдерживаясь. Это пиздец же просто. Что они тут вытворяют? Олю избили всю, и очень жестко. Я вижу отметины от кулаков у нее на животе.

– Ну это… так вышло, в общем.

– Так вышло? Что ты мне тут городишь? Это клиент сделал?

– Да.

– Вы хоть врача вызывали?

– Да, Марта ее смотрела вчера.

– Переломы есть? Почему Оля так дрожит?

А она ведь и правда дрожит. Непроизвольно вздрагивает во сне. Ее ресницы трепещут. Губа разбита. Это я. Это уже моя работа. Не удержался тогда. Черт, не надо было мне ее трогать.

– Марта сказала, у Оли сотрясение небольшое, но оно пройдет. Дрожит она от шока, испугалась того клиента. Мы даем ей таблетки.

Слышу все это, и дышать тяжело. И хочется удавить здесь каждую змею лично.

– Владимир, прошу, уходите! Мамка сейчас придет!

Испугалась клиента. Как шлюха может клиента испугаться, как она может быть настолько избитой после него? Это че, блядь, прикол такой или мой личный сорт кошмара?

– Ее изнасиловали? Я тебя спрашиваю, Олю изнасиловали?

– Нет, этот клиент не может сексом заниматься. Он импотент и только бьет. Он платит за это.

– Что? Вы тут совсем ебанутые или как?! Почему Оля принимает таких клиентов?

Эта Лера испуганно хлопает ресницами, а меня уже трясет от злости. Меня не было тут четверо суток, и вот он, результат. Я думал, что Олька работает просто. Но не так же, блядь. Не так.

– Владимир, Оля не принимает никаких клиентов. По доброй воле уж точно. Вы ей нравились, но я так понимаю, что вы отказались от нее. Вот она и начудила. Дурочка.

– Что начудила? Почему вы допустили это? Кто ей дал такого клиента, за что?

– После того вечера, как вы ушли, Оля сбежать пыталась, вот мамка и наказала ее так. Этого клиента Токарева специально позвала. Заперла Олю с ним. Он один из худших у нас, но богатый. Такому только провинившихся девочек Анфиса отдает. Он их как грушу для битья использует. Отрывается. Но Оля сама виновата. Не надо было сбегать. Нарвалась на злость мамки только.

– Сбежать… а зачем ей сбегать, а? Блядство, вы все же силой Ольку тут держите? Отвечай!

Хватаю эту Леру, мать ее чтоб, грубо встряхиваю, а она только глаза опускает.

– Да. Оля никакая не модель. Она заложница здесь, но это не я. Отпустите.

Убираю руки. Мне нужна информация. Я запуталась, я уже ни хрена не понимаю, что тут происходит.

– Выкладывай. Все, что слышала, все, что знаешь. Живо. Я заплачу за информацию, хорошо заплачу.

– Это Джина – и дальше по цепочке к Анфисе. Они так дурочек иногда разводят на деньги. Мимо Короля идут, на свой страх и риск дополнительно работают. Заманивают молодых девушек на типа перспективную работу. Дальше контракт – и все, можно сказать, девочки себе приговор подписывают. Им вешают долги, заставляют продавать себя, но сюда только Олька попала. Других они обычно мимо Эдема пускают в расход. Оля не шлюха, Владимир. Это же видно было, но вам-то что. Вы же все равно отказались от нее.

– А что здесь происходит, разрешите поинтересоваться?

А вот и мамаша. Как паучиха, вылезла из подвала и непонимающе смотрит на нас.

Я же, честно говоря, сдерживаюсь как могу, вот только синяки на теле Оли и