Пообещай мне это - Ханна Берд

class="p1">Первое, что я чувствую, переступив порог постоялого двора — сладкий аромат свежих блинчиков. Почти одиннадцать ночи, и я на секунду решаю, что обоняние меня обманывает. Но, завернув на кухню, вижу Шивон, которая выкладывает один из тонких блинов на тарелку и расставляет вокруг начинки для пары гостей, стоящих у двери в сад, они обнимаются, чуть не роняя чемоданы.

— Это не тот, кого я послала за тобой, — говорит Шивон.

Я бросаю взгляд через плечо на Каллума, который изо всех сил старается сдержать ухмылку, игнорируя её вопрос и спрашивая:

— Почему ты готовишь в такое время?

Шивон направляет на него лопатку.

— Познакомься — Чейз и Иден. Отмечают запоздалый медовый месяц, путешествуют по нашей прекрасной стране и остановились у нас на ночь. Хорошо, что ты вернулась, Леона, а то я уже собиралась отдать твою комнату!

Я закатываю глаза и протягиваю руку, чтобы поздороваться с парой.

— Приятно познакомиться с вами обоими, — говорю я, звуча на удивление бодро даже для самой себя.

— И мне приятно, — отвечает женщина, Иден.

У неё тёмно-каштановые волосы, прямой гладкой линией спадающие до ключиц, и глаза ещё зеленее, чем у Каллума — я и не думала, что такое возможно. Кожа усеяна веснушками, будто она проводит всё время под солнцем. Она наклоняется к мужчине с тёмными волосами и татуировкой на полруки, ласково щипает его за талию: — Это мой муж, Чейз.

Грудь Чейза гордо приподнимается. Он лениво улыбается нам: — А вы тоже гости здесь?

Я улыбаюсь. Боже, сегодня я это делаю слишком часто.

— Нет, я вообще-то здесь работаю, у Шивон. Сплю на чердаке.

— А этот ошалевший — мой сын, — бурчит Шивон.

Каллум подходит, чтобы пожать им руки. Его щёки заливает румянец, когда он поворачивается к матери: — Ты всегда готовишь среди ночи для своих гостей?

Взгляд Шивон скользит к Иден, та обменивается взглядом с мужем, и он едва заметно кивает. В тот же миг, в жесте, который я бы узнала из тысячи, её руки опускаются к животу.

Она улыбается, глядя на него.

— Мы, собственно, ждём ребёнка, — говорит она с мечтательными нотками в голосе. — Срок ещё небольшой, но токсикоз уже начался. Хотя почему его называют «утренним» — ума не приложу. — Она тяжело вздыхает и поворачивается ко мне. — Меня тошнит всё. Время. Напролёт.

Каллум фыркает.

— Помню каково это было с моей бывшей. — Он взмахивает рукой, словно извиняясь. — Прости, понимаю, как это тяжело. Но поздравляю с малышом.

Его голос становится мягким, тёплым, словно бархатным. Я вижу по тому, как смягчаются его черты, как взгляд становится рассеянным, что одно только слово ребёнок возвращает его в место, где ему когда-то было хорошо.

Я так завидую в этот момент, что мне трудно дышать.

— Спасибо, — отвечают они хором, и Иден добавляет: — Я всё ещё пытаюсь понять, как справляться с тошнотой.

— Я сказала ей, что мучные вещи, вроде блинов, мне всегда помогали, — вставляет Шивон.

— Леденцы тоже, — бормочу я. Взгляд Каллума скользит ко мне, и я отворачиваюсь.

— Что ты сказала? — спрашивает Иден, удивлённо приподняв брови.

Я нахожу торчащую нитку на своём свитере и начинаю наматывать её на палец, пока кончик не немеет и не краснеет.

— Леденцы. Ну, вроде Jolly Ranchers — здесь таких нет, но любые фруктовые подойдут. И крекеры. Главное — не оставаться голодной.

Иден улыбается. Она красива, как дождливый день — свежая и живая.

— Спасибо, попробую.

Шивон наблюдает за мной внимательно, а рука Каллума ложится мне на локоть, заставляя поднять взгляд. Я отрываю глаза от рук Иден, которые всё ещё покоятся на её едва заметном животе, и встречаюсь с ним взглядом.

Его брови хмурятся: — Откуда ты всё это знаешь?

Я пожимаю плечами, сдерживая любую тень эмоции: — У многих моих подруг есть дети.

Он смотрит на меня ещё мгновение, и я замираю, боясь, что он продолжит. Но звук лопатки, скребущей миску, разрывает напряжение между нами, и я, наконец, выпускаю воздух, который всё это время держала.

— Надеюсь, хоть что-то поможет, и тебе станет полегче, — говорит он Иден и оборачивается к матери. — Где Ниам?

— Спит в моей комнате, — отвечает Шивон, указывая лопаткой в конец коридора. — Хочешь перекусить перед уходом?

— Нет, лучше заберу её домой. — Каллум переводит взгляд с матери на меня, явно не зная, как правильно закончить разговор. После того, как мы были так близки совсем недавно, это внезапное расстояние между нами ощущается странно. На миг мне кажется, что он собирается обнять меня на прощание, но вместо этого лишь коротко кладёт ладонь мне на плечо. — Спокойной ночи, Лео.

— Спокойной ночи, Каллум, — улыбаюсь я, чувствуя облегчение, и стараюсь повернуться так, чтобы его мать не заметила. В его глазах на миг вспыхивает тот самый огонёк желания — и тут же гаснет, когда он отворачивается и быстро выходит из дома, прежде чем кто-то ещё успеет это увидеть.

— Спокойной ночи, сын! — выкрикивает Шивон ему вслед, но дверь захлопывается на полуслове. Возникает неловкая тишина, которую нарушает только шипение сковороды.

— Так вы двое… — начинает Чейз, кивая в сторону двери. Иден хлопает его по руке, не давая договорить.

Где-то в коридоре хлопает входная дверь, и грудь сжимается от осознания, что Каллум уехал. Глупо, я ведь увижу его снова. Но после всего, что он сказал сегодня — после признания, что он хочет быть со мной, пусть и медленно, без спешки — это короткое расставание кажется почти невыносимым.

— Он хотел спросить, встречаетесь ли вы, — заканчивает за него Шивон, пристально глядя на меня. — Собственно, нам всем интересно.

Она выкладывает последний блин на тарелку и несёт его к столу. Я беру пару мисок с клубникой и сахаром и следую за ней. Чейз и Иден садятся и начинают молча накладывать себе еду.

— Это… сложно, — бормочу я, надеясь, что набитый рот избавит меня от разговора.

Не тут-то было.

— Ну, если честно, стоит это упростить, — замечает Иден, смеясь. — Он ведь просто объедение. — Осознав, как это прозвучало, она хихикает ещё сильнее. — Я про блины! Честное слово, просто оговорилась.

Чейз давится от смеха, прикрывая рот рукой.

— Я работаю над этим, — тихо говорю я, не поднимая взгляда.

— Только не работай слишком долго, — мягко говорит Иден. Она смотрит на мужа, и в её взгляде столько любви, что на это почти больно смотреть. — Не стоит упускать хорошего человека.

— Это уж точно, — поддакивает Чейз. Он морщится и корчит ей рожицу, на что она высовывает язык. — А то ведь эта принцесса