Больше не кукла - Ольга Островская

− Потому что он сам этого, скорее всего, не рас-с-скажет. Характер такой. А я с-с-считаю, ты должна знать, что мы оба видим своё будущее только с-с-с тобой.

17.3

Я просто не знаю, что на это сказать. Могу лишь кивнуть смущённо, едва дыша от переполняющих меня эмоций. От щемящей нежности, распирающей грудь. Надежды. Благодарности… Это так сложно осознать. Принять. Поверить. Мне никто и н когда не говорил такого. Никому я не была настолько нужна. Вообще нужна, если вдуматься.

А они... Неужели я действительно смогу наконец ощутить каково это, когда меня любят и хотят видеть рядом только потому, что я это я? Потому что я важна.

Как бы не страшили меня последствия, смутное будущее, Хамана этой жуткая, мысль о том, что эти двое мужчин действительно могут вот так вот выбрать меня вопреки всему, хотеть будущего со мной, наполняет меня ощущением невыразимого счастья. И желания принять всё, что они мне предлагают.

И именно в этот момент я до глубины души остро ощущаю, как сильно мне хочется ответить им тем же. Выбрать их. Подарить себя… Довериться.

Я не знаю, любовь ли это. Скорее всего, ещё нет. Но разве есть у меня шансы не влюбиться в них? Как по мне, ни малейших. И почему-то для меня уже никакой роли не играет, что их двое. Что в этом плохого, если они оба нужны мне, важны для меня? Так может… и в кровати это не имеет никакого значения? Если всем хорошо…

Может, я смогу решиться… сегодня… пока никто не разрушил моё хрупкое счастье.

Что может стоить утерянного бесценого времени вместе с теми, кого мне подарила судьба? Что может меня остановить?

Страх? Нет, я не боюсь их.

Стыд? Возможно, чуть-чуть… но, боже, это такая глупость. Я больше не на Земле. И, судя по всему, никогда туда не вернусь. Никогда не вернусь к матери. Почему же продолжаю следовать вбитым в меня с детства нормам поведения?

Я точно не обязана этого делать. Я имею право на свой кусочек счастья.

− Хочеш-ш-шь посетить купальни перед ужином? – спрашивает Шоа-дар, так и не дождавшись от меня более содержательного ответа.

− Хочу, − киваю, закусив губу. Смотрю на него, потом на Са-арда, который наблюдает за мной со странно напряжённым видом. И решаюсь: – А вы… пойдёте со мной?

И снова мужчины замирают, буквально пожирая меня глазами. Кажется, они не ожидали от меня такой просьбы. По крайней мере, сейчас.

А я, решившись, больше не хочу ждать.

В этот раз первым отмирает Са-ард. Плавно скользит к нам, надвигается, прижимая меня спиной к Шоа-дару. Берёт за подбородок, поднимая моё лицо.

− Чего именно ты просиш-ш-шь, Ж-шеня? – велит открыться, гипнотизируя меня взглядом. Читая. Проникая в самые потаённые глубины моей души, чтобы увидеть там мою несмелую решимость испытать с ними всё, что могу. И я позволю это. Открываюсь полностью.

− Вашей нежности… и осторожности, − шепчу, облизнув пересохшие губы. Тем самым давая им разрешение на всё остальное.

Больше мне ничего говорить не приходится. Полыхнув серебром глаз, Са-ард склоняется ниже.

− Обещаем, малыш-ш-шка, − выдыхает мне в губы, и сминает их коротким ласковым поцелуем. – Иди с Ш-ш-шоа. Я велю подать нам ужин и присоединюсь к вам.

− Хорошо, − киваю сглотнув. Небо, на что я только что согласилась?

− И не бойся ничего, − чутко улавливает змей старший краткий миг моего сомнения. – Ты в любой момент можешь остановить нас простым «нет».

− Прямо-таки в любой? – хмыкаю нервно.

− Да. Мы не животные, малыш-ш-ш, − хмуро смотрит мне в глаза змей старший.

− Я знаю, просто… у меня не так много опыта. Его практически… почти нет, − признаюсь смущённо. – А тот, что есть с вами… я его не помню. Вот я и теряюсь.

− Мы всё понимаем, − урчит Шоа-дар мне на ухо. – Не волнуйс-с-ся. Пойдём, помоем тебя.

Са-ард, кивнув, отстраняется. И его брат за руку уводит меня в купальни.

В огромном светлом помещении, которое размерами может соперничать с футбольным стадионом, мерцают водными бликами несколько бассейнов разных форм и размеров. В большинстве из них, включая самый большой, в которой даже длиннющие на-агары смогут свободно плавать, вода кажется самой обычной. А в двух из них она молочно-голубая.

Именно к одному из этих двух бассейнов подводит меня Шоа-дар. Останавливает у кромки и сам замирает позади меня. Проводит ладонями по обнажённым рукам.

− Ж-шеня, а когда ты говориш-ш-шь про маленький опыт, ты имееш-ш-шь в виду, что у тебя ни разу не было мужчины, или что-то другое?

Почему он спрашивает? Это имеет для него какое-то значение? Может, они рассчитывали получить девственницу? Или наоборот…

− Другое, − закрыв глаза, я позволяю себе прислониться к нему. И не обращать внимания на горящие щёки. – Я занималась сексом только один раз. И это было… не особо приятно. А что? Это важно?

− Важно. Для того чтобы мы понимали, как вести себя с-с-с тобой, − уверяет Шоа, принимаясь неспешно расстёгивать ряд мелких застёжек у меня на спине. – Нам известно, что первый раз для девуш-ш-шки твоей расы может быть болезненным и сопровождаться кровотечением. И ты только что просила про осторожность. Вот я и реш-ш-шил уточнить и прояснить всё для лучшего понимания. Когда ты была с-с-с нами раньш-ш-ше, твоё тело было более выносливым, чем это, настоящее. Этот опыт вряд ли поможет нам всё сделать правильно сейчас. А нам бы не хотелось причинять тебе боль.

Ах, вот оно что? Что ж… это очень разумно. Проговорить всё до того, как начать действовать.

− Боль возможна не только в первый раз, − признаюсь неловко. − Если женщина не готова и недостаточно возбуждена. А мужчина груб и неосторожен.

− Значит, мы просто обязаны позаботитьс-с-ся, чтобы ты была очень, о-о-очень возбуждена, − предвкушающе усмехается Шоа-дар. И тянет моё платье вниз, полностью обнажая.

Глава 18

− Прекрасна, − шепчет Шоа-дар, целуя мои плечи. Опускается всё ниже, рассыпая соцветия поцелуев по всей линии позвоночника. Оглаживает бока руками.

От смеси удовольствия, смущения и пугливого предвкушения я едва могу дышать.

− Хочеш-ш-шь помочь мне раздеться? – интересуется он хрипло, оставляя ещё один поцелуй между моих лопаток.

Хочу ли я? Помочь, смотреть, прикасаться… О да.

Кивнув,