Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь - Алиса Владимировна Громова

— Мы выиграли лот, — сказал он, меняя тему, но в его голосе звенел металл. — Посмотри.

Он кивнул на сцену.

Аукционист ударил молотком.

— Продано господину Барскому! Антикварное колье «Слезы Ангела». Девятнадцатый век. Золото, бриллианты, топазы.

Ассистент вынес футляр.

— Это тебе, — сказал Дамиан. — В честь начала нашей новой жизни.

— У меня уже есть колье, — прошептала я, касаясь горла.

— Бриллиантов много не бывает, — он наклонился ко мне. — И потом… ошейник должен быть красивым, правда?

Я дернулась, глядя на него в ужасе. Он сказал это? Или мне показалось?

В шуме аплодисментов его слова растворились, но смысл остался.

Он знал, что я чувствую. И он наслаждался этим.

— Спасибо, — выдавила я.

— Не за что, — он поцеловал меня в висок. — Идем домой, Лена. Тимур сказал, ты выглядишь бледной. Тебе нужен отдых. И строгий режим.

Мы вышли из зала под вспышки камер. Счастливая пара. Король и его Королева.

Я шла, опираясь на его руку, и чувствовала, как невидимая петля на моей шее затягивается все туже.

Я была в полной изоляции. Снаружи — враги. Внутри — шпионы. А рядом — мужчина, который читал меня как открытую книгу и переписывал страницы по своему усмотрению.

Но в одном Оксана была неправа. Я не сдамся.

Если я не могу выйти через дверь, я найду окно. Или прогрызу пол.

Я найду способ связаться с миром.

Потому что теперь я боролась не только за себя. Я боролась за Мишу, которого они превращали в маленького тирана.

Машина тронулась.

Я посмотрела на профиль Дамиана в темноте.

Война перешла в подполье.

Глава 13

Слепая зона

Если ты не можешь сломать систему, стань её идеальной частью. А потом разрушь изнутри.

Эту истину я усвоила за три дня, прошедшие после аукциона.

Я сидела за завтраком, выпрямив спину так, словно проглотила аршин. На мне было шелковое платье-халат цвета пыльной розы, волосы уложены в мягкую волну, а на шее, поверх нежной ткани, лежало оно.

Колье «Слезы Ангела».

Тяжелое, антикварное, неуместное к завтраку. Но я надела его. Я носила его как орден за смирение.

— Тебе идет, — Дамиан отложил вилку и посмотрел на меня с одобрением. — Ты наконец-то поняла, что сопротивление бесполезно?

— Я поняла, что была неправа, — я подняла на него глаза. Взгляд чистый, ясный, покорный. Я репетировала его перед зеркалом полчаса. — Ты заботишься о нас. А я веду себя как истеричка. Прости.

Дамиан замер. Он ожидал сарказма, молчания, упреков. Но не извинений.

Он отложил планшет. В его глазах мелькнуло подозрение, но оно тут же сменилось самодовольством. Мужское эго — самая уязвимая точка даже у таких хищников, как Барский. Ему хотелось верить, что он меня сломал. Что он меня приручил.

— Я рад, что мы поняли друг друга, Лена, — он накрыл мою ладонь своей. — Я не враг тебе. Я просто строю нашу империю. И мне нужен надежный тыл, а не партизанский отряд в собственной спальне.

— Я буду надежным тылом, — эхом отозвалась я, едва сдерживая тошноту от собственной лжи. — Дамиан, можно мне просьбу?

В углу столовой напряглась Тамара Павловна. Её радары взвыли.

— Какую? — спросил он благодушно.

— Я хочу заняться оранжереей. Зимним садом. Я умираю от безделья, а Тамара Павловна прекрасно справляется с домом, мне неловко вмешиваться в её епархию.

Я бросила быстрый взгляд на экономку. Та поджала губы. Я только что польстила ей и одновременно обозначила дистанцию.

— Оранжерея? — Дамиан удивился. — Ты любишь цветы?

— У мамы на подоконниках всегда цвели фиалки. Это успокаивает. И Мише будет интересно. Биология, природа…

— Хорошо, — кивнул он, вставая из-за стола. — Оранжерея в твоем распоряжении. Можешь заказывать любые растения. Тамара, передайте садовникам, чтобы слушались Елену Дмитриевну.

— Как скажете, Дамиан Александрович, — процедила Тамара.

Дамиан подошел ко мне, поцеловал в макушку.

— Я сегодня буду поздно. Не жди.

— Я буду скучать, — солгала я.

Когда дверь за ним закрылась, атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Тамара Павловна подошла к столу, чтобы убрать приборы.

— Вы что-то задумали, Елена Дмитриевна, — сказала она тихо, не глядя на меня. — Внезапная любовь к ботанике? Вы даже кактус в своей комнате ни разу не полили.

— Я учусь быть хорошей женой, Тамара Павловна, — я улыбнулась ей своей самой сладкой, самой фальшивой улыбкой. — Разве не этого вы хотели? Чтобы я нашла себе хобби и не мешала вам управлять домом?

Она сверлила меня взглядом. Она знала. Она чуяла ложь, как гончая чует лису. Но у неё не было доказательств. Дамиан дал разрешение. Его слово — закон.

— Оранжерея в южном крыле. Ключи у старшего садовника. Тимур проводит вас.

— Спасибо.

Я вышла из столовой, чувствуя, как по спине течет холодный пот. Первый раунд за мной.

Тимур, моя верная тень, уже ждал в холле.

— Мы идем в оранжерею, — бросила я ему, не останавливаясь.

— Принято.

Мы прошли через длинную галерею, соединяющую главный дом с зимним садом. Стеклянный купол, тропическая влажность, запах сырой земли и зелени.

Здесь было тихо. И здесь не было камер. Точнее, они были, но листва пальм и фикусов создавала множество «мертвых зон».

Внутри работали люди. Двое мужчин в зеленых комбинезонах возились с системой полива.

Старший — угрюмый мужик лет пятидесяти, который даже не поздоровался, лишь кивнул.

И второй.

Молодой парень. Лет двадцать, не больше. Вихрастый, с открытым, простым лицом. Студент на подработке? Или сын кого-то из персонала?

Он поднял голову, когда я вошла. Увидел мое платье, бриллианты, Тимура за спиной.

Его глаза расширились. Он покраснел, выронил секатор и тут же бросился его поднимать, запутавшись в шланге.

— Осторожнее, — я подошла ближе.

Тимур остался у входа. Он сканировал периметр, но оранжерея считалась «чистой зоной». Здесь не было выходов за территорию, кроме как через дом. Он расслабился. Встал, скрестив руки, и начал смотреть в телефон.

Это был мой шанс.

Я подошла к парню.

— Здравствуй, — сказала я тихо.

— Здра… здравствуйте, — он выпрямился, вытирая руки о комбинезон. — Простите, я… я новенький. Стажер. Пашка. То есть, Павел.

Он смотрел на меня как на инопланетянку.