Игра в сердца - Сэнди Бейкер

более что он сидит рядом в футболке «Замышляю шалость» (моей любимой, между прочим), и та так сексуально обтягивает его накачанные плечи… «Хватит, Эбби! Черта с два вы теперь поцелуетесь! И сама же виновата, не надо было орать на него, как ведьма банши», – укоряю я себя.

Я раздосадованно вздыхаю, но Гарри понимает мой вздох по-своему.

– Слишком долго, да? Давай перемотаем. – Он нажимает кнопку на пульте, и на экране появляется лицо Бекки. Время для ее «признания».

– Я еще никогда не испытывала ничего подобного, – говорит она и улыбается пухлыми губами, показывая идеальные зубы. Она качает головой, словно не веря в происходящее; роскошные темные кудри струятся по спине. Она как модель из рекламы шампуня.

Я, разумеется, знаю, что они целовались. Хотя мы вроде как соревнуемся за сердце Дэниела, она не удержалась и все мне рассказала, когда вернулась со свидания, а Дафна ушла. Целых два часа я выслушивала ее «а потом он сказал…», «о боже, Эбби, просто не верится…» и – это было хуже всего – «кажется, он чувствует то же, что и я».

А потом она, видимо, приняла мою тревогу за ревность, потому что добавила:

– Прости, Эбс. Уверена, ты ему тоже нравишься. – И после его признания я начинаю думать, что, возможно, она права. Черт.

Все это проносится у меня в голове, а ведь мы еще даже не посмотрели съемку моего свидания. Я смотрю на почти пустую страницу в блокноте и записываю «реклама шампуня». Ничего обидного в этом сравнении нет, а читатели Анастасии посмеются.

Кадры свидания Дэниела и Дафны можно использовать как снотворное. Между ними нет никакой химии. Дафна, разумеется, выглядит идеально; она отказалась переодеваться в спортивную одежду, которую для нее приготовили: с какой стати она должна переодеваться, раз будет все время сидеть в машине? Но вот внедорожник начинает подскакивать на ухабах усыпанной гравием проселочной дороги, и, судя по побелевшим костяшкам Дафны и ее гримасам, она не рада таланту Дэниела собрать все кочки на дороге. Ей также не удается изобразить «восторженный визг»: она пищит, как раненый тюлень.

Я все записываю.

Дэниел паркуется у дегустационного зала; далее следует несколько кадров самого автомобиля и эмблемы производителя – типичный образец продакт-плейсмента. Дэниел с Дафной любезно обсуждают «приключение».

Вдруг он наклоняется и целует Дафну, что называется, по-братски. Она позволяет ему себя поцеловать, и я внезапно представляю их в постели. «Дафна, позвольте поцеловать вас перед половым актом?» – «Если в этом есть необходимость, Дэниел».

Я смеюсь над ними в полный голос и записываю наблюдения в блокнот. Джек снова смотрит на меня через плечо и в этот раз сухо улыбается, а я улыбаюсь в ответ и чувствую отголоски прежней дружбы.

– Эбби, готова? – спрашивает Гарри. – Теперь твое свидание.

– Точно. Да. – Я выпрямляюсь, хотя как это поможет мне в предстоящем испытании – загадка.

Первая сцена: мы с Дэниелом идем по направлению к лошадям и держим в руках шлемы для верховой езды. Я отмечаю, что джинсы сидят на мне прекрасно и попа у меня в них действительно совсем не толстая, но в посте Анастасии об этом, пожалуй, упоминать не стоит. К каждой лошади приставлен свой хендлер; одна ретиво тянет поводья.

– Боже, надеюсь, меня на нее не посадят, – говорю я.

Дэниел тянется и берет меня за руку. А я и забыла, что он это сделал.

– Давай я на нее сяду, – говорит он, и это на самом деле мило. Об этом я тоже забыла. Мы подходим к лошадям, нас просят надеть шлемы, мы их надеваем, и когда я начинаю возиться с ремешком, Дэниел помогает затянуть его под подбородком. Я улыбаюсь и говорю «спасибо».

– С тобой ничего не случится, – говорит он и сверлит меня взглядом. – Я здесь. – Я закатываю глаза – не на экране, а тут, в нашем тайном кабинете. Роль в мыльной опере скорее светит Дэниелу, а не Джастине. Он в совершенстве овладел искусством нагонять драму.

– Вы раньше ездили верхом? – спрашивает один из хендлеров.

– Я – да, – отвечает Дэниел, – я часто катаюсь. У отца есть скакун, чистокровный, разумеется, – он смотрит на наших лошадей и делает кислую мину. Ах, ну вот же он! Дэниел, которого мы знаем и ненавидим. Я записываю эти слова, перечитываю и перечеркиваю. Анастасия хоть и язва, но есть невидимая грань, которую ей нельзя пересекать, когда речь заходит о самом Одиноком волке.

Тем временем на экране мне помогают взгромоздиться на лошадь – ее, кстати, зовут Шурум-Бурум, – а Дэниел непринужденно вскакивает в седло своего коня Пудинга. Дурацкое имя для лошади. И мы пускаемся в путь.

Под «пускаемся» я имею в виду очень медленную и неспешную прогулку по виноградникам, отяжелевшим от спелых гроздей. Джек сдержал обещание. В конце ряда Дэниел предлагает, чтобы мы свернули с виноградника к невысокому холму.

– Научу тебя скакать рысью, – говорит он.

– Э-э-э… да нет, спасибо, мне и тут хорошо, – мямлит волчица Эбби. А настоящая Эбби бы сказала: «С ума спятил? Хрена с два!» Настоящая Эбби выразилась бы как Тара.

– Брось, будет весело, – уговаривает меня Дэниел.

Волчица Эбби смотрит в камеру на Гарри, который стоит рядом с Тимом и кусает губу. Дэниел описывает круг и подъезжает ко мне, затем начинает втолковывать мне хитрости езды рысью. В панике я, естественно, ничего не запоминаю. В глазах волчицы Эбби мольба, а настоящая Эбби, то есть я, сидящая здесь, в комнате, вдруг начинает страшно злиться на Гарри. Ведь в тот момент уже можно было крикнуть «снято». И надо было так и сделать.

Шурум-Бурум на экране начинает капризничать, наверно, потому что лошади интуитивно чувствуют, когда всаднику неуютно (так мне говорили), а мне определенно очень неуютно.

– Я не умею рысью, – говорит волчица Эбби. – Давай просто вернемся. Пожалуйста.

– Но я же тебя научил, – говорит Дэниел, игнорируя мою просьбу. Нет, Дэниел, наспех рявкнуть что-то человеку, умирающему от страха, не значит научить. Мой страх очевиден, как и злость на Дэниела, и глядя на разворачивающуюся на экране сцену, я вспоминаю все, что чувствовала в тот момент.

– Почему ты его не остановил? – спрашиваю я.

Гарри нажимает кнопку на пульте и ставит запись на паузу. На экране застывает мое хмурое лицо. Он поворачивается ко мне.

– Что?

– Почему ты не сказал «снято»? Видел же, что мне страшно. Джек сказал, что вы просто отснимете пару кадров меня на лошади, и все! Вот в этот момент можно было остановиться, до того, как все произошло! – Теперь обе Эбби хмурятся – я и та, что на экране.

Гарри