Игра в сердца - Сэнди Бейкер

– Ты права. Извини. Тебе же ничего не угрожало…

– Ты этого не знал! – отвечаю я.

– Ты права. Но я думал, что тебе ничего не грозит, поэтому отдал приказ снимать дальше.

Я смотрю на замершую на экране Эбби. – Включи, – командую я.

– Можно промотать, – говорит он.

– Нет, мне нужно сделать заметки, – едко отвечаю я.

Он нажимает кнопку на пульте, и конное хоррор-шоу начинается. Дэниел в считаные секунды переходит от уговоров к запугиванию.

– Брось, Эбби, ну что за ерунда? Давай покажу, как надо. – Он тянется, со всей силы ударяет Шурум-Бурума по заднице и кричит: «Но!» Глаза волчицы Эбби расширяются от ужаса, и мои глаза тоже.

Шурум-Бурум, благослови Господь его душу, пускается скакать по лугу, а я подпрыгиваю на нем, как ковбой на родео. Дэниел кричит: «Черт! Черт!» – и скачет вслед за нами на Пудинге. Они пересекают луг; к тому моменту у Шурум-Бурума заканчивается запал, он останавливается и начинает жевать траву.

Камеры за нами не успевают, но микрофоны все записывают. Вдалеке волчица Эбби перекидывает ногу через седло, спрыгивает на землю и разражается тирадой.

«Подкинула я цензорам работы», – думаю я. Волчица Эбби матерится, как матрос в увольнительной, и я слышу, как Джек смеется и притворяется, что закашлялся. Это мой любимый приемчик; я тут же накидываюсь на него.

– Ничего смешного, – огрызаюсь я.

Он поеживается на стуле и бормочет:

– Извини.

Волчица Эбби стоит, упершись руками в бока, и чехвостит Дэниела на чем свет стоит. «Где вообще была твоя голова?» – спрашивает она и задает другие, более выразительные риторические вопросы.

Дэниел элегантно спешивается, как и подобает опытному наезднику, и, схватив Пудинга за поводья, подходит и пытается меня успокоить.

– Да не волнуйся ты, все же в порядке, – говорит он. «Он со мной разговаривает или с лошадью?» – думаю я. Записываю это соображение в блокнот. Дэниел стоит спиной к камере, но я отлично помню снисходительное выражение его самодовольной физиономии. – Видишь? У тебя все получилось. Что ты разнервничалась?

Тут у меня, как у Шурум-Бурума, заканчивается запал, я беру его за поводья и веду назад к дегустационному залу.

– Эбби, да чего ты дуешься, – бросает Дэниел мне вслед. Он догоняет меня и кладет руку мне на плечо. Пудинг плетется за ним. – Ну подожди, пожалуйста. – Волчица Эбби останавливается, недовольно фыркает и выжидающе смотрит на него.

– Я плохо себя вел, да? – говорит этот самодовольный придурок. Тим с камерой нас нагоняют, и самовлюбленная мина Дэниела предстает перед зрителями во всей красе, растянувшись во весь экран.

– Да! – выпаливаю я, то есть волчица Эбби. Я чувствую ее боль, и даже сейчас мне хочется влепить этому индюку пощечину.

– Прости, – говорит он, хотя по голосу явно, что он ничуть не раскаивается. – Прости меня! – Он потирает мое плечо с такой силой, что я боюсь, как бы он не протер мне дырку в рукаве. Записываю это наблюдение в блокнот.

– Хорошо, я тебя прощаю, – коротко отвечает волчица Эбби и поворачивается, чтобы уйти.

Момент настал. Я затаиваю дыхание.

– Эбби, подожди! – Дэниел нагоняет волчицу, берет за плечи и поворачивает лицом к себе. – Мне правда очень жаль, что так вышло!

В этот момент все, что мне хочется, – услышать команду «снято», пойти в дегустационный зал и потребовать налить мне огромный бокал вина, пусть даже по графику пока не полагается.

– Хорошо, я тебя прощаю, – говорит волчица Эбби.

– Я тобой горжусь, – отвечает Дэниел. – Ты отлично справилась. – Это звучит так бредово, что меня разбирает смех.

На экране Дэниел, видимо, решает, что я смеюсь от счастья, потому что безумно в него влюблена, и затыкает мне рот поцелуем. Поцелуй длится совсем недолго, короче, чем мне казалось в тот момент, и уж точно короче, чем их поцелуй с Беккой с языками и всем прочим, но застигает меня врасплох.

И именно поэтому – от неожиданности – я его не отталкиваю, а теперь вижу, что со стороны кажется, будто раз я его не оттолкнула, значит, хотела, чтобы он меня поцеловал.

Все так и решат. И Джек в том числе.

Глава тринадцатая

– Вас не просто так туда отправили, Эбигейл! А ваш последний пост банальный, скучный, серый и пресный. Я чуть не уснула!

Хотя у Анастасии куча троллей, с такой жестокой критикой ей, то есть мне, сталкиваться не приходилось, да еще с таким набором нелестных синонимов. Я открываю рот, но Роберта меня прерывает. – Ваша задача – представить шоу более интересным, а не менее интересным, чем на самом деле. Если завтра не получу исправленный пост, мы снимаем вас с шоу.

Что ж, сказать мне нечего. От унижения у меня вспыхивают щеки, и даже не глядя в зеркало, я понимаю, что покраснела как свекла. Я умею справляться с критикой, с недовольными комментариями – мне не раз приходилось испытывать терпение Прю. Но никто еще не называл меня некомпетентной.

А главное, все это происходит на глазах у Джека.

Степень унижения – сто квадриллионов тысяч и одна десятая.

К профессиональному унижению добавляется и то, что романтический интерес Джека ко мне, похоже, утерян безвозвратно. Он почему-то считает, что у меня к Дэниелу чувства; я недвусмысленно попросила его держаться от меня подальше; и вдобавок ко всему Круэлла де Виль распекла меня при всех. А ведь она его босс! Три причины, чтобы сторониться Эбби, как чумы.

Из динамиков звучит вкрадчивый голос Прю.

– Роберта, уверена, в этом нет необходимости. Эбигейл превосходно справляется со своими обязанностями, и даже у лучших авторов бывают осечки. Она все исправит, как вы и просили.

Как мило, она за меня заступилась.

– Проследите, чтобы все так и было. Джек, ты слушаешь?

– Да, я здесь.

– Можно тебя на пару слов? Без свидетелей.

Он косится на меня и сочувственно улыбается, отчего мне становится еще хуже. Я разглядываю следы от скотча на столе и ковыряю их ногтем.

– Да, конечно, – говорит Джек, – перезвоню через пять минут.

– Не забудь. – Он наклоняется, чтобы завершить звонок, и тут голос Прю звенит на всю аппаратную.

– Эбигейл, мне тоже надо с тобой поговорить. Перезвони через пять минут.

Ой-ой-ой. Хорошего не жди! Я смотрю на Джека; тот морщится. Нажимает красную кнопку на телефоне, и наступившая тишина оглушает, хотя я ей рада. Перестаю ковырять скотч и встаю. За четыре минуты пятьдесят секунд надо придумать, что сказать Прю, чтобы та меня не уволила.

– Эбби, погоди. Ты в порядке?

Я рада, что он спросил, но что ответить, не знаю. «Посмотрим. Я думала,