Дьявол - Мишель Хёрд

Я никогда никому не принадлежал. У меня никогда не было дома.

До нее.

Отчаянное желание обладать ею заставляет меня оторваться от ее губ и опуститься на колени.

Дженна спотыкается, и я хватаю ее за ноги, чтобы она не упала. Она кладет руку мне на плечо, и, затаив дыхание, ошеломленно смотрит на меня.

Глядя ей в глаза, я умоляю:

— Пожалуйста. Будь моей. Научись любить меня и позволь мне боготворить тебя до конца моих дней. — Я прижимаюсь лбом к ее животу и делаю глубокий вдох, а затем стону: — Я не могу отпустить тебя, Дженна. Не заставляй меня силой удерживать тебя. Стань моим домом и принадлежи мне.

Я чувствую, как ее другая рука нежно касается моих волос, и поворачиваю голову, чтобы прижаться к ней щекой.

— С двадцати лет я ни о чем не просил, но, черт возьми, если ты этого хочешь, я готов сделать это.

— Хорошо, — шепчет она, несколько раз ласково проводя рукой по моим волосам. — Я буду твоей.

Я запрокидываю голову и, увидев нежность в ее взгляде, поднимаюсь на ноги и обхватываю ее щеки ладонями.

Как только я прижимаюсь к ее губам, полотенце от резкого движения развязывается и падает к моим ногам.

Я немного отстраняюсь и быстро приказываю:

— Не открывай глаза.

Дженна делает, как ей велено, а я поднимаю чертово полотенце, из-за которого прервался наш особенный момент. Я снова оборачиваю его вокруг талии, но тут раздается звонок моего телефона, который я оставил в ванной, и из моей груди вырывается разочарованный рык.

Моя женщина приоткрывает один глаз и шепчет:

— Почему я не могу открыть глаза?

— Полотенце упало.

Она тут же крепко зажмуривается, но я усмехаюсь и говорю:

— Все в порядке. Я прикрыт.

Покачав головой, она идет к двери, и я слышу, как она бормочет:

— Если на тебе только полотенце, это не значит, что ты прикрыт. Одевайся, пока я... чем-нибудь займусь.

Моя грудь сотрясается от беззвучного смеха, но тут мой телефон снова начинает звонить. Меня мгновенно охватывает раздражение.

Направляясь в ванную, я беру устройство со стойки и отвечаю:

— Что?

— Что ж, и тебе привет, — говорит Сантьяго. — Тебе действительно нужно поработать над тем, как отвечать на телефонные звонки. Твой тон раздражает.

Я делаю глубокий вдох и спрашиваю:

— Зачем ты звонишь?

— Я внизу.

Я выскакиваю из ванной, когда Дженна вбегает обратно в спальню, судорожно указывая в сторону коридора.

— Foda-se! Я спущусь через десять минут, — бормочу я Сантьяго.

— Хорошо, — отвечает он, вешая трубку.

Я бросаю телефон на кровать и говорю Дженне:

— Это просто Сантьяго.

Она прижимает руку к груди, делая глубокие вдохи.

Должно быть, она спустилась вниз и, увидев Сантьяго, до смерти перепугалась.

— Сядь на кровать, пока я одеваюсь, — приказываю я.

Она садится на покрывало, спиной к гардеробной, затем подтягивает колени и обхватывает голени руками.

Я направляюсь к сумкам с одеждой, и расстегиваю молнию на одной из них. Надевая брюки, я бросаю взгляд на Дженну.

Она хорошо справляется, гораздо лучше, чем я ожидал. Я знаю, что мне нужно быть терпеливым с ней. Я добился большого прогресса и не хочу все испортить, действуя слишком быстро.

Я застегиваю молнию и беру рубашку. Затем снова смотрю на нее, любуясь светлыми волосами, струящимися по ее спине.

До меня вновь доходит, насколько она миниатюрнее меня. Во время нашего поцелуя мне даже не нужно было прилагать особых усилий, чтобы оторвать ее от пола.

Она практически ничего не весит, и от этого мне хочется защитить ее еще сильнее.

Deus, клянусь, если кто-нибудь когда-нибудь попытается тронуть ее хоть пальцем, я разорву их на части голыми руками.

Одевшись, я засовываю ноги в туфли и возвращаюсь в ванную, чтобы забрать пистолет, который оставил на тумбочке.

Когда я снова захожу в комнату, взгляд Дженны останавливается на моем оружии. На ее лице тут же отражается шок и я быстро засовываю пистолет за пояс брюк, поправляя пиджак, чтобы скрыть его.

Я протягиваю ей руку, и она без колебаний встает с кровати, подходя ко мне. Когда ее ладонь ложится на мою и я переплетаю наши пальцы, мне кажется, что наши души соединяются воедино.

Я смотрю ей в глаза и на своем родном языке то, что сказал ей прошлой ночью:

— Nunca vais ser de mais ninguém. És minha. Para sempre.

Она вопросительно смотрит на меня.

— Португальский? — когда я киваю, она спрашивает: — Что это значит?

— Ты никогда не будешь принадлежать никому другому. Ты моя. Навсегда.

Ее брови сходятся на переносице.

— Не понимаю, зачем такому мужчине, как ты, нужна такая, как я?

Не заботясь о том, что Сантьяго ждет внизу, я поднимаю руку и провожу костяшками пальцев по изгибу ее подбородка.

— Все в тебе завораживает меня. Твои глаза. То, как ты краснеешь. То, какая ты маленькая. — Меня снова переполняют эмоции, которые она во мне вызывает. — Когда ты работала на заправке, то постепенно привыкала ко мне. И, знаешь, в такие моменты мне казалось, что я наблюдаю за распусканием редкого цветка. — Я глубоко вдыхаю, нежно касаюсь ее щеки и медленно скольжу взглядом по ее лицу. — Прошлой ночью ты была напугана, но это не помешало тебе заботиться обо мне. — Я качаю головой. — Ты идеальна во всех отношениях, которые важны для меня.

Я наклоняюсь и нежно целую ее приоткрытые губы.

— Ты – все, о чем я когда-либо мечтал, и самый большой сюрприз в моей жизни.

На лице Дженны мелькает множество эмоций и я вижу, как она влюбляется в меня.

В ее глазах мелькает удивление, и она смотрит на меня так, словно я только что дал ей все, о чем она когда-либо мечтала.

Мой телефон начинает звонить, в очередной раз нарушая этот особенный для меня момент.

Издав рычание, я крепче сжимаю руку Дженны и выхожу из спальни. Когда мы спускаемся по лестнице, мой взгляд останавливается на Сантьяго, который все еще прижимает телефон к уху, стоя в фойе.

— Ты не вовремя, — огрызаюсь я.

На его лице расплывается широкая улыбка, и он засовывает телефон в карман.

— Наконец-то. Кажется, у меня появился еще один седой волос, пока я ждал