Дьявол - Мишель Хёрд

Я киваю, и мои губы кривятся в улыбке.

Черты ее лица смягчаются.

— Мы просто хотим для тебя самого лучшего, Дженна.

Я снова киваю, и когда она наклоняется, чтобы обнять меня, крепко сжимаю ее в ответ. Затем откашливаюсь и шепчу:

— Спасибо, что все объяснила. Мне нужно было это услышать.

Она гладит меня по спине.

— У тебя есть мой номер телефона. Звони или пиши, если снова нужно будет о чем-нибудь поговорить.

— Хорошо. — Я отстраняюсь и смотрю на особняк.

— Иди поговори с Энцо. Он, наверное, с ума сходит.

Я делаю глубокий вдох, а затем направляюсь к стеклянным дверям. Кассия заходит за мной и закрывает их.

Когда мы ступаем в фойе между гостиной и лестницей, Энцо поднимается с дивана.

— Я возвращаюсь в мотель, — говорит Кассия. — А вы двое, сядьте и поговорите по душам.

Я наблюдаю, как она выходит из особняка. Когда за ней закрывается дверь и в комнате воцаряется тишина, меня охватывает сильное беспокойство.

— Присаживайся, meu anjinho.

Вспомнив, что означают эти слова, я краснею и подхожу ближе, садясь на другой диван.

Энцо снова садится и, наклонившись вперед, опирается предплечьями о бедра, пристально глядя на меня.

Я опускаю голову и сцепляю руки, не зная, с чего начать.

— Тебе стало лучше после разговора с Кассией? — спрашивает он мягким тоном.

Я смотрю на журнальный столик и только тогда вспоминаю, что мой блокнот остался на кухне. Я достаю телефон из кармана, но, разблокировав его, чтобы набрать ответ, колеблюсь.

Я делаю глубокий вдох, и, собравшись с духом, говорю:

— Да. Она мне все объяснила.

— Хорошо. — Несколько секунд он молчит. — Посмотри на меня. Я хочу видеть твои прекрасные глаза.

О боже.

Сейчас моя застенчивость мне только мешает, потому что от его комплиментов и властного тона щеки заливает румянец.

Из меня вырывается неловкий смешок, и я качаю головой.

— Посмотри на меня, Дженна, — приказывает он более твердым тоном.

Я смотрю ему в глаза, и на его лице тут же расцветает удовлетворенная улыбка.

— Хорошая девочка.

Святая матерь...

Когда я смотрю на Энцо с открытым ртом, мой мозг словно отключается. От этих слов у меня внутри все трепещет.

Он прищуривается, наклоняет голову и слегка прикусывает нижнюю губу. Этот жест мне кажется невероятно сексуальным.

На этот раз мой живот сжимается, и это ощущение настолько сильное, что я кладу на него руку.

Мое сердце начинает биться как сумасшедшее, и я не знаю, что сказать, сделать или куда смотреть.

Черт, все это очень нервирует.

В конце концов, я сосредотачиваюсь на пуговице его жилета.

Энцо встает, и когда он подходит ближе, мое сердце подскакивает к горлу. Он садится рядом и, взяв меня за подбородок, поворачивает лицо к себе.

— У тебя есть ко мне какие-нибудь вопросы?

В голове царит полный хаос. Я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме его близости и прикосновений к моему лицу. Я хватаю его за запястье, убираю руку и шепчу:

— Ты мешаешь мне думать.

Уголок его рта приподнимается.

— Я явно тебе нравлюсь. Значит ли это, что ты дашь мне шанс?

Я закрываю лицо руками и качаю головой.

— Нет? Не дашь?

Я снова качаю головой.

— Даже не пытайся сказать, что я тебе не нравлюсь, — бормочет он.

Я убираю руки и достаю телефон. Мои пальцы быстро набирают сообщение.

Ты все усложняешь своей прямолинейностью. Остановись на секунду.

— О. — Он вздыхает, а затем спрашивает: — Что я делаю такого, что тебе так некомфортно?

Ты такой горячий и говоришь о влечении. Я не привыкла к…

Я перестаю печатать, чтобы собраться с мыслями, а затем продолжаю.

У меня никогда раньше не было отношений с мужчиной, так что все это меня очень нервирует.

— Правда? — Он приподнимает бровь. — Никаких парней? Никогда?

Я пожимаю плечами, и его глаза темнеют.

— Почему ты пожимаешь плечами? Напиши или скажи прямо сейчас.

Я качаю головой, набирая свой ответ.

Ты очень любишь командовать.

— Дженна, — ворчит он, и страх поселяется у меня в груди. Он, вероятно, сразу замечает это, потому что говорит: — Не бойся. Мне просто нужно знать, был ли у тебя раньше парень. — Он стучит указательным пальцем по моему телефону. — Можешь пользоваться этим, но я предпочту, чтобы ты говорила.

Я ни за что не скажу это вслух, поэтому быстро печатаю.

Никаких парней.

— Graças a Deus, — бормочет он. — Это хорошие новости.

Я слегка хмурюсь.

— Почему?

Подняв руку, он обхватывает пальцами мой затылок и наклоняется ближе.

— Мне приятно знать, что ты никогда не принадлежала другому мужчине.

Я начинаю моргать чаще, но тут яд той ночи проникает в мой разум.

Воспоминание о Джей Джее, лежащем на мне, заставляет мое тело содрогнуться.

— Нет! — Энцо быстро поднимает другую руку и, нежно обхватив мою щеку, качает головой. — Сосредоточься на мне. Не позволяй прошлому утащить тебя обратно в тот ад, который ты пережила.

Откуда он знает?

И снова мне кажется, что он читает мои мысли, когда говорит:

— Я был на твоем месте. Твои глаза говорят сами за себя.

Что это значит?

Энцо качает головой.

— Однажды мы поделимся секретами. Но не сегодня. — Его большой палец легонько скользит по моей щеке, и это помогает мне успокоиться. — Просто сосредоточься на мне. У тебя все отлично получается.

Паническая атака отступает, и я делаю глубокий вдох.

— Лучше? — спрашивает он.

Когда я киваю, уголок его рта приподнимается, а на лице мелькает удовлетворение.

— Давай оставим эту тему, — говорит он. — Есть ли у тебя вопросы, которые ты хочешь мне задать?

Их очень много.

Я беру телефон, но снова колеблюсь, а затем все же решаюсь заговорить.

— Кассия сказала, что ты один.

Он убирает руку с моей щеки, но другую продолжает держать у меня на затылке, отвечая:

— Она права.

— У тебя нет семьи? — шепчу я.

Энцо качает головой.

— Я вырос на улице.

Мои глаза округляются, и, не успеваю я спросить, как это произошло, он продолжает:

— У моей матери изначально было не так уж много денег, и она надолго оставляла меня одного. Когда мне было одиннадцать, она ушла и больше не