(Неу) Дачница, или Зомби-семейка наведёт порядок - Ева Финова

от облегчения. Надеюсь, не заблудимся, остальное — не столь важно. Во всяком случае, пока что всё шло довольно гладко. Снаружи нас никто не поджидал. Ни зомби, ни мумии там или ещё какая потусторонняя живность.

— Время — деньги, — припомнила я, устремляясь вперёд. Бообек недовольно засопел, идя следом.

— Воистину ледокол, — проворчал он, награждая меня лестным эпитетом. — Ещё скажи, что унаследовала недюжую силу Монтия.

— Рвение его я точно унаследовала. Давайте поспешим, — предложила я. — Иначе и раздел пирога пропустим, и табличку тоже. Чтобы что-то получалось, надо просто делать. Делать и делать, тысячу раз делать до тех пор, пока не достигнешь нужного результата. Вы думаете, как я научилась выращивать огурчики и помидорки? Рассаду разводишь вначале в пластиковых стаканчиках дома, а потом пересаживаешь в теплицу. Читала об этом, конечно, да, но пока руками не сделаешь, не поймёшь ничего.

Знать — это одно, уметь — совсем другое.

Итак. Гробница.

Нашему взору предстал чёрный провал входа, едва мы преодолели несчитанное количество ступеней. Выносливость моя была на высоте, аж сама себе позавидовала. Будучи в теле Антонины, я бы сдалась ступени на пятой — высокие, в половину ноги. Подниматься по ним — «одно удовольствие». Понимаете, да?

— Ху-ух, — выдохнул Локайм. Его лёгкие раздувались мехами, а я даже с ритма не сбилась. Удивительно, но факт.

Да и в целом, ощущения такие, будто силы во мне, наоборот, прибавилось.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросил меня Бек.

Я непонимающе уставилась на него.

Он поднял руку и осмотрел пальцы поочерёдно.

— Ощущения странные, будто кофеинчику хряпнул литра два.

Кивнула, отчётливо понимая, что-то здесь не так. Но унывать — не наш метод. Поэтому идём дальше.

— Тем лучше для нас, — заключила я, устремляясь вперёд. Темнота быстро меня поглотила, и впереди поочерёдно стали загораться факелы, висящие на стенах.

— Вот так фокусы, — выразил общую мысль отец Ханны. Я промолчала, ибо добавить к сказанному мне было нечего.

А вообще. Есть. Фрески, как в египетских гробницах, окружали нас с разных сторон. Стены широкого и высокого коридора были ровные, потолок — тоже. И всюду линии картинок, которые были мне не понятны.

— Твой фронт работ, — усмехнулся Бообек. — Куда нам, как думаешь?

— Так мы ещё не дошли до развилки, — не повелась на его провокацию и отправилась к одной из стен, чтобы пощупать бежевый камень. Это ж сколько труда надо было вложить, чтобы вот так красиво изобразить символ и рогатого жука. Края ровные, песчинка к песчинке. Красота.

— Время, — напомнил Локайм, отвлекаясь от блокнота. Как я и просила, он зарисовал чёрточку — нынешний коридор, в котором мы находились. Опомнилась и прошла дальше — кругом стояла звенящая тишина. И только шорохи наших шагов время от времени отражались от стен, рождая гулкое эхо. Слабенький сквозняк облизывал щиколотки, не прикрытые штанами. Невольно поёжилась.

Тревожное ожидание подставы накатило, пришлось гнать поганые мысли подальше и продолжить путь.

— Получается, я первопроходец? Обернулась к Бообеку. — Или ты всё-таки проявишь мужские качества?

— И зачем только с тобой связался? — проворчал «охранник», выступая вперёд. — Ты же читаешь надписи? Или я что-то путаю?

— Да разве это надписи? Картинки — символы, не разобрать вообще, — оправдалась я.

— Вот вам и лингвист.

Пропустила упрёк мимо ушей. В который раз припомнила Монтия исключительно хорошими словами. На кого он нас оставил, на самих себя? Эх…

Шаг, ещё шаг.

Очередной факел зажегся впереди. Уже не удивляло.

— А вот и развилка. — Локайм кивнул, завидев раньше нас ветвление на два коридора. — Разделимся?

— Нетушки. Обернулась к нему и попросила: — Зарисуй, что здесь есть второй проход. А мы пойдём в правый, и будем в любом случае выбирать вначале самый правый.

— С какой стати? — удивился Бообек.

— С такой, что правая нога у правши шагает дальше, чем левая, — поумничала я. — Это надо учитывать, блуждая по лесу. А ещё, давай-ка сделаем отметину.

Я присмотрелась к стене и выхватила метательный ножичек из кармашка приятеля.

— Позаимствую ненадолго.

Взвесила металлическое приспособление в ладони и невольно засмотрелась на блеск лезвия. Опасная красота. Однако быстро опомнилась и приступила к действию.

— Так вот. Сделаю отметину вот здесь. — Я указала на очередной символ жука, который разглядывала накануне. Здесь он повторился. А я черканула по букве и наверняка добавила новое значение. Показалось ли, но перед глазами мелькнула черная рябь.

Не поняла? Что это было?

Хорошо хоть голова не заболела, а могла.

Последнее время частенько стала замечать, стоит сделать что-то нестандартное, и будто начинается мигрень. Правда, быстро проходит, а на смену приходит лёгкая заторможенность, как от валерьянки.

— Идёмте, — позвала я так бодро, как только могла.

Мужчины не ответили, молча устремились в правый проход. На этот раз Бек обогнал и шёл впереди, внимательно глядя под ноги. Я тогда присматривалась по сторонам, пытаясь уловить какой-то смысл в символах. И действительно уловила. Если в прошлой комнате частенько повторялся жук, похожий на скарабея, то здесь — пауки разных размеров изображались на стенах.

— Ядопряды, иглобрюхи и арахниды, — поделился познаниями Локайм. — Частенько приходилось встречать в своей практике результаты их вредоносной деятельности.

— А поподробнее? — заинтересовалась я.

— Иглобрюхи скидывают свои шипы раз в год. Сухие острые иголки разносит ветром на дальние расстояния. Скот, что пасётся на лугах, частенько получает разные увечья. Хуже всего, конечно, альпакам и другим ездовым животным.

— А арахниды?

— Это промежуточный вид между ядопрядами и иглобрюхами. Они лишь кусают ядом и имеют шипастые отростки на передних лапах. Брюшко полосатое, разноцветное, от жёлтого до голубого, разных оттенков.

— Красотища, ничего не скажешь, — вздохнула я, подмечая в уме новый символ. — А вообще, кого мы можем встретить в гробнице, вам известно?

Дроу остановился, чуть не налетела на его спину.

— Вот кого можем.

Бек указал ножом перед собой. Я вначале ужаснулась, заметив впереди гигантского паука, застывшего в броске, а затем уже поняла, что его многочисленные глазки были похожи на драгоценные камни, а брюшко покрыто позолоченными полосами.

— Как хорошо, что это всего лишь статуя, — озвучил мою мысль Локайм.

— Может, выберем другой проход? — предложил приятель. Пришлось хлопнуть его по плечу.

— Неужели одна статуя способна заставить тебя трястись от страха?

Бообек фыркнул вместо ответа. Улыбнулась второму провожатому и пошла вперёд, чтобы первой заглянуть за каменный постамент. И снова развилка, и опять в две стороны. Право и лево. А по центру стена.

— Так-так, — задумчиво уставилась на символы. — Дайте немного времени подумать.

— А что тут думать, сама же сказала, право будем выбирать.

Бек решил за всех и устремился в правый коридор. Вот же хитрый, в любом