Между стрoк - Оливия Хейл

Эйден прищуривает глаза.

— Он тебя обидел?

Я пожимаю плечами. «Обидел» — слишком незначительное слово для того периода моей жизни. Блейк и я были на экранах телевизоров по всей стране, и драма с моим разбитым сердцем и публичным унижением разыгрались перед миллионной аудиторией.

— Да, обидел, — заключает Эйден. — Что он сделал?

Я не могу этого рассказать.

Он заработал тебе миллионы долларов и запустил собственную франшизу реалити-шоу.

— Он был моей первой любовью. Моим первым... всем.

Жар приливает к моим щекам, и я отворачиваюсь от внимательного взгляда Эйдена.

— Я думала, что между нами было нечто особенное. Что он заботился обо мне так же, как я заботилась о нем.

Я снова пожимаю плечами. Так небрежно, так безразлично.

— Но это было не так.

— Когда это было?

— Мне тогда было девятнадцать.

— Ты была в него влюблена?

Все инстинкты подсказывают мне не говорить об этом. Сохранить воспоминания под слоем опыта, который я накопила за последние 10 лет моей жизни. Новая личность, которую я создала, путешествия, уверенность в себе.

Я вынуждена выдавливать слова из себя.

— Как и ты... Я думала, что была. По крайней мере, это была влюбленность.

— Хммм.

Его челюсть напряжена, и он снова смотрит на свой бокал с вином, как будто тот его обидел. Между его бровями появляется морщина.

— Вы сейчас общаетесь?

— Боже, нет. Абсолютно точно нет.

Я думаю о вчерашнем дне. О мужчине, которого я видела. Намного более взрослом, чем тот идиот, в которого я влюбилась за три недели перед камерами. Я была без ума от него, он осыпал меня комплиментами, чего до этого не делал никто другой. Я потеряла девственность с ним перед камерами. А потом он ушел. Я знаю, что с тех пор у него была целая череда других. Достаточно, чтобы нанизать целое жемчужное ожерелье из легких побед над глупыми девичьими сердцами. И несмотря на мою панику прошлой ночью...

— Честно говоря, я даже не уверена, что он вспомнит меня, если увидит снова.

— Конечно, он вспомнит, черт возьми. Ты запоминающаяся, Шарлотта. Поверь мне.

Его голос звучит резко и немного возмущенно.

— Мужчина не может быть с тобой, а потом просто забыть.

— А ты бы хотел? — спрашиваю я.

Слова вырываются из моих уст, прежде чем я успеваю их остановить.

— Это бы сделало всю эту... договоренность немного проще, да?

Его губы слегка искривляются, один уголок поднимается в кривой улыбке.

— Я не ищу легких путей.

Я глубоко вдыхаю, но мне кажется, что воздуха не хватает. Его безраздельное внимание опьяняет меня.

— Да. Я чувствую то же самое.

Весь этот разговор — ужасная идея, и, возможно, именно поэтому он заставляет меня чувствовать себя живой. Так же, как вчера вечером. Быть рядом с Эйденом — это все равно, что находиться рядом с пламенем, играть с огнем, пока не обожжешься.

— Когда у тебя были последние отношения? — спрашиваю я.

— Сегодня ты очень интересуешься моей личной жизнью, — говорит он.

— За время, что я здесь, ни разу не видела тебя с кем-либо. Не заметила никаких встреч в твоем календаре. И ты казался... одиноким... в Юте.

— Я был одинок в Юте. Я одинок и сейчас, — говорит он.

Простые слова, взгляд, устремленный на меня... Мне вдруг становится трудно глотать.

— Мои последние отношения закончились пару лет назад, плюс-минус несколько месяцев.

Как раз когда появилась новость о мошенничестве его отца.

— Почему они закончились? — спрашиваю я.

— Думаю, теперь моя очередь задавать вопросы.

Я откидываюсь на диван и делаю глоток вина. Подтягиваю колено к груди и кладу на него подбородок.

— Давай, спрашивай.

— Почему ты одинока, Хаос?

— Почему?

— Да.

— Что это за вопрос?

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу и смотрю то на него, то на актеров на экране.

— Это не сеанс терапии.

Он улыбается.

— Нет, конечно же, нет.

— Я не знаю, почему я одинока.

Он машет широкой рукой с длинными пальцами.

— Тогда попробуй угадать.

Я смотрю на яркое красное вино, которое мы пьем. Жидкое мужество в сочетании с плохими идеями... Я всегда была хороша в принятии плохих решений. Каких только неприятностей мне не доставляла эта склонность раньше.

— Знаешь, я много переезжаю. Следую за героями своих мемуаров. Это не способствует долговременным отношениям.

— Где сейчас твой дом?

— В Лос-Анджелесе, — говорю я.

Меня нигде не ждет квартира, нет коллекции мебели, тщательно выбранной из каталогов или унаследованной от умершей бабушки. Нет любимых картин, нет домашнего животного, свернувшегося калачиком на кресле. И мне нравится так жить. Мне нравится моя свобода.

— Понимаю, — говорит он. — И ты не думаешь, что подходящий мужчина последовал бы за тобой?

Это заставляет меня улыбнуться.

— Нет. А ты бы последовал? Не думаю. Поэтому большинство моих... отношений, если их можно так назвать, были короткими.

Я пожимаю плечами.

— Со мной никогда не случается ничего серьезного.

Он кивает, и в его глазах появляется задумчивый блеск. Как будто он вписывает это в свой собственный рассказ обо мне, точно так же как я делаю с ним.

Меня изучают в ответ.

— И тебе это нравится, — говорит он. — Когда все несерьезно. Так тебе не приходится иметь дело с какими-то незавершенными делами, когда ты переезжаешь в другое место.

Его откровенная оценка заставляет меня нахмуриться.

— Думаю, да.

Он берет бокал с вином.

— Мы больше похожи, чем я думал.

— Ты тоже не любишь незавершенные дела?

— Нет.

Он делает долгий глоток вина.

— Я не люблю обманывать женщин. Поэтому я этого не делаю.

Я наклоняю голову и изучаю его. Он все еще в рабочем костюме, но, должно быть, где-то на пути на второй этаж снял пиджак. Рукава его белой рубашки закатаны, а две верхние пуговицы расстегнуты. Его кожа на шее такая же загорелая, как и на лице. Густые черные волосы более растрепаны, чем обычно. А на подбородке проступает щетина.

Хотелось бы, чтобы он отрастил бороду. Как в Юте.

— Твоя работа. Это то, что разрушает большинство твоих отношений, — предполагаю я.

— Она была моим главным приоритетом на протяжении десятилетия. Женщине трудно с ней конкурировать.

— Почему ты так много работаешь, если тебе это не нужно?

Он качает головой, на губах улыбка.

— Что значит «не нужно»?

Он допивает последний глоток вина.

— Ты невероятно богат, — говорю я. — Ты можешь завтра уйти на пенсию и провести остаток своих дней, занимаясь тем, что тебе нравится. Например, проводить время на природе, заниматься