Мой дикий адвокат - Аня Истомина

— Когда я говорил, что хочу в душе, я не так себе это представлял, — усмехаюсь и чувствую поцелуй между лопаток.

— Значит, всему своё время, — вздыхает Злобина.

Распрямившись, наблюдаю, как она тянется к губке, щедро наливает на неё гель, вспенивает и нежно, без давления, намыливает моё тело. А у меня, несмотря на боль в каждой клеточке организма, член всё равно встаёт от её прикосновений.

И если бы не резкие прострелы в мышцах при неосторожном движении, домывались бы мы уже позже.

— Развернись, — говорит мне Жанна, и я покорно поворачиваюсь к ней.

Смотрю на её сосредоточенное лицо, на руку с мыльной губкой, которая двигается по мне быстрыми круговыми движениями, и не понимаю, как я раньше мог не хотеть вот этого всего — уюта, тепла, бытовой нежности. И я осознаю: наверное, глубоко внутри я не просто хотел, а мечтал об этом, но не мог себе признаться, что очень-очень хочу семью. Просто не с любой женщиной. С одной. Определённой.

Обнимаю Жанну за талию, притягиваю к себе, кладу голову ей на плечо и вздыхаю. Мой мозг отказывается понимать, что произошло двадцать лет назад. Кажется, голова вот-вот взорвётся от мыслей, но я пока не готов ничего спрашивать. Потому что боюсь получить ответы на свои вопросы. Перебор на сегодня.

Злобина аккуратно обнимает меня за плечи, прижимается щекой к груди так, чтобы не сделать больно.

И мы просто стоим в обнимку и молчим. Думаю, в её голове сейчас такой же дурдом. Нужно все обсудить в ближайшее время.

После душа, обернув полотенце вокруг бёдер, иду в спальню и, кряхтя как старый дед, ложусь на кровать. Жанна заходит следом в моём белом махровом халате, укладывается на соседнюю подушку и поглаживает меня по волосам.

— Сильно болит? — шепчет, аккуратно касаясь пальцами синей полосы от ремня.

— Сильно, — вздыхаю и оборачиваюсь к ней. — Вот бы кто пожалел.

Жанна усмехается, присаживается рядом, затем, заправив влажную прядь за ухо, склоняется к моему плечу и касается губами кровоподтёка.

— У судьи боли, — шепчет она, отстраняясь и прокладывая дальше дорожку поцелуев к груди. — У прокурора боли…

— Злобина… — трясусь, сдерживая смех и стон.

— У жадных клиентов боли, — шепчет она, спускаясь губами к рёбрам, а я снова возбуждаюсь и поглаживаю её волосы. — У Доманского — не боли. — заканчивает Жанна.

— Продолжай, пожалуйста, — шепчу, сжимая её волосы на затылке и не давая отстраниться. — Мне так легче.

Злобина замолкает и, скинув халат, покорно спускается поцелуями ниже, стягивая с меня полотенце.

Стону, почувствовав её губы на головке. Веду ладонью по изящным лопаткам и пояснице, оглаживаю ягодицы и ныряю между них, глубже, к сочной влажной киске.

Раскрываю половые губы, начинаю ласкать Жанну в такт её движениям.

— Сейчас кончу, — предупреждаю её, вздрагивая бёдрами навстречу умелому ротику, чтобы могла отстраниться — я помню, что ей не нравился вкус спермы.

Но Жанна не отстраняется, лишь нетерпеливо постанывает, вздрагивая на моих пальцах. Перехватываю свободной рукой её волосы, заставляю ласкать меня глубже и сам всё быстрее терзаю её возбуждённый клитор, пока стоны Жанны не сливаются в непрерывное беспомощное мычание.

— Сейчас кончу, — повторяю сквозь зубы на случай, если она не слышала, и, не в силах больше терпеть, изливаюсь в её горло. А она замедляется, принимает меня всего, до последней капли, сжимаясь на моих пальцах и кончая вместе со мной.

Спустя несколько секунд Жанна снова падает рядом на подушку и укрывает нас одеялом.

— Мне понравился твой апгрейд, — расслабленно усмехаюсь.

— Скажи, а ты всегда про секс думаешь? — усмехается она, вытирая уголки губ. — Мне просто интересно: как человек после аварии может хотеть трахаться?

— Так у меня болит либо ниже колен, либо выше пупка, — усмехаюсь. — Член цел, и сейчас это единственный здоровый рабочий орган.

— Ты неисправим, Денис, — вздыхает Жанна.

— Я знаю, — улыбаюсь и кладу руку так, чтобы Злобина легла мне на плечо. — Останься со мной на ночь, пожалуйста. Я очень хочу проснуться с тобой в одной кровати… И утренний минет.

— Дурак, — вздыхает Жанна, а я тихо смеюсь. — Я не могу остаться. Диана придёт с работы, а меня нет. Как я ей объясню своё отсутствие?

Вот, наверное, сейчас самое время рассказать Злобиной о том, что Диана уже знает, кто я. Не убьёт же она меня в таком состоянии?

— Так и скажи, что была со мной. Смысл пытаться утаить правду от взрослого человека?

— Не думаю, что она готова к ней, — вздыхает Жанна.

— Я встречался с Дианой утром и рассказал, что я её отец. Не скажу, что она осталась довольна, но уверен — тянуть было бессмысленно.

— Доманский, — рычит Злобина, приподнимаясь на локте, — ты охренел?!

— Если ты хочешь убить меня, сейчас идеальный момент, — усмехаюсь и касаюсь её щеки. — Тем более, завещание на тебя и Диану уже написано. Станешь богатой вдовой.

— Чтобы стать вдовой, нужно за тебя замуж сначала выйти, — закатывает и отводит глаза Жанна. Видно, что сердится.

— Так выходи? Жанна, выходи за меня замуж.

Смотрю, как с её лица сползает улыбка.

— Я уже замужем, Дэн, — обречённо стонет Злобина и снова ложится мне на плечо.

— Так разведись, — серьезно смотрю на нее. — Или у тебя брачный контракт?

— Контракт? — усмехается она. — Да, с дьяволом.

— Ты делала минет лучшему адвокату столицы. — подмигиваю ей. — Нет ни одного контракта, который я не смогу оспорить.

— Всё гораздо хуже, Денис. Даже втягивать тебя в это не собираюсь. — вздыхает Жанна и собирается встать, но я прижимаю ее крепче и не отпускаю.

40. Иуда

— Так, рассказывай. — даже не прошу, а требую. — Хватит уже играть в молчанку. Хотим мы этого или нет, нам придётся всё обсудить. У нас общая дочь, и я не собираюсь отказываться от идеи общаться с ней. И я не хочу, чтобы ты была замужем за этим своим Микулиным только лишь потому, что у вас какой-то там договор. Зачем оборотню жена с погонами? Что за услуги ты ему оказываешь? Прикрываешь его чёрные делишки?

— К счастью, нет, — усмехается Жанна. — От меня ему мало проку — слишком мелко плаваю. У него были на меня большие планы, когда мы поженились, а я оказалась строптивой женой.

— Так почему тогда ты не разводишься?

— Он не дает.

— Расскажи с самого начала. — прошу, и Злобина тяжело вздыхает.

— Когда ты уехал, у меня наступила чёрная полоса: беременность, смерть родителей, — всё это навалилось скопом. Начиналась практика, хорошо,