Крепкое плечо - Татьяна Чащина-Анина

— Да мы его сами побаиваемся с его характером.

— Лишний раз слово боимся сказать, вспыльчивый.

— Да нет, девочки! Что вы нашу невестку пугаете! Нормальный он. После смерти дочери совсем изменился.

— Действительно, кто прошлое помянет, тому глаз вон!

— Предупреждён, значит вооружён! Яра, Вовка — собственник, не давай повода, он может повести себя неадекватно.

— Но влюблённый.

Они дружно рассмеялись.

— Ой, глаз не сводит! Влюбился.

— Вообще, такое бывает? Ему же сорок семь лет.

— Любви все возрасты покорны.

Вовка нарисовался на кухне. Женщины, хихикая, отошли от стола.

— Соскучился, Владимир Амосович?

— Мы не съели!

Радость мой подвыпивший, зыркнул злыми глазищами на женщин и прошёл к столу.

— Пригласите вас позволить сдэнсить, — сказал он, протягивая ко мне руку, и тут же из гостиной послышались звуки музыки.

— Позволяю себя сдэнсить, — улыбнулась я.

Он быстро поймал меня за руку и пришпилил рывком к себе. Со смехом мы вернулись в зал.

Играло что-то даже не из моего детства, а из юности моих родителей. «Deep-purple» композиция «Soldier-of-fortune». Да и вся музыка была такой, что покачиваться в танце с улыбающимся Володей было одно удовольствие. Ловить его восхищённый взгляд и льнуть к нему всем телом.

Я сняла пиджак, он свою безрукавку. И ушли мы в свой маленький мирок, танцуя и тихо перешёптываясь.

— Требуют свадьбы, — зашептал Володя мне в ухо и поцеловал мочку. — Я хочу тебя, женщина. Сейчас гости начнут рассасываться, утащу в дальнюю комнату. Там я жил до восемнадцати.

— Поехали домой, — предложила я.

— Не-е, радость моя. Дома завтра, сегодня на всю ночь моя. Родителей предупредил.

— Меня забыл предупредить, — недовольно шикнула я. — У меня завтра в двенадцать консультации.

— Обожаю, когда ты злишься, — щурил хитрый взгляд Володя и улыбался белоснежной улыбкой.

— Хватит командовать. Есть вещи, которые мне необходимо делать.

— Ещё, ещё, радость моя. Злись, я тебя, плохую девочку, выпорю.

— Извращенец, — стукнула по крепкому плечу кулаком. — Что ещё любишь во мне? — подкатила я и, чтобы точно не увильнул, чуть поёрзала об него бёдрами.

— Когда ты кричишь и требуешь ещё. Когда ты такая умная сидишь за компом и всем тёткам мозги вправляешь. Обожаю, когда ты заглатываешь по яйца и смотришь на меня своими невероятными глазищами. Очень люблю, когда тебя пробивает дрожь от моих поцелуев.

— Мы надолго с тобой? — я пьянела от него, я погибала в его горячих сильных объятиях. И эта дружелюбная атмосфера вокруг расслабляла.

— Пока смерть не разлучит нас, — заявил пьяный Володя, но очень трезвым голосом.

— Володя, а ты почему мне не рассказал, что бандит?

— Я? Да ни в жизнь, — коварно так улыбался он. — Успокойся, бизнес легальный, я тренер в школе. И влюбился в глазастого психолога. Ярочка, ты от меня не вздумай уходить. И больше не надевай коротких платьев. Поняла?

Так признавался мне в любви, как кнутом стегал.

И поняла я, что бежать слишком поздно.

— Всю жизнь меня терпеть будешь? — спросила я.

— Разве это терпеть? Ты ангел во плоти.

— Хренсгоров, прекрати, — я оторвала его жадный рот, который присосался через блузку к моей груди.

Мы танцевали, даже когда стол убирали. Но потом не уединились. Володя прощался с братьями, а Настасья Николаевна приготовила десяток фотоальбомов.

— Яра! Спасибо, что приютила нашего кота! — кричали мне на прощанье браться Володи. — А то все больше дичал и царапался!

Я смеялась. Это было великолепное чаепитие.

А потом не могла взять себя в руки, когда смотрела на зайчика у ёлки. Смеялась от черно-белых и цветных нечётких фото, где мой курчавый Володька в чём мать родила на пляже.

В этот момент грудь наливалась, внутри всё женское нутро переворачивалось, хотелось стать матерью как никогда. И улыбка почти сквозь слёзы. Ещё и певец из музыкального центра что-то жалобно стенал на английском.

Боже! Я хочу семью.

Я хочу ребёнка подарить этому мужчине!

Вот такого с завитками на головушке, смешного кареглазого и чтобы щёчки розовые.

* * *

Душ я приняла первой. Ждала Володю в пушистом белом халате, который выдала мне будущая свекровь.

Кровать полуторка терялась в масштабной спальне. И казался невысоким двухметровый старинный шкаф. А на стенах у письменного стола советского образца висели плакаты азиатских бойцов и грудастых девушек на мотоциклах по моде 80-х годов, все похожие на пуделей.

Были фотографии со школы и училища. Только семейных не было. Первая жена канула в Лету. Володя свою Юлю не очень любил, был с ней, как положено, по приказу отца. Зато мотоциклы всех мастей обожал. Ими были облеплены все стены. И молоденький Володя на фото. Улыбчивый и действительно с излишним весом.

Володя вернулся в одном полотенце на бёдрах. Дверь за собой закрыл на замок и прошёл к кровати.

— Как тебе чаепитие? — он откинул в сторону полотенце.

Я прикрыла занавески и включила на письменном столе лампу. Она создавала тёплый интимный свет.

— Это было круто, — я сняла халат и голая подошла к нему. Поморщилась с улыбкой: — Что-то ты какой-то не бодренький.

— Пить меньше надо, — он протянул ко мне руки, — Иди сюда, радость моя, любить тебя буду, небодренько, но жарко.

Я скользнула по его волосатым ногам прошлась языком по бёдрам. От него вкусно пахло цитрусовым шампунем. Весь этот чудесный вечер слился во мне в тяжёлое желание. Мне хотелось чего-то необычного, такого, что я ещё не пробовала.

— Анальный секс, — сказала я, прошлась языком по возбуждённому члену, который твердел под моими губами.

— Вот это подарок, — посмеялся надо мной Володя.

Я взяла его член в рот и принялась доставлять любовнику удовольствие, при этом себя не трогала, потому что слишком быстро кончала. Что-то нереальное происходило в постели с этим мужчиной. Заводилась с пол-оборота, кончала долго и насыщалась невероятно.

Член затвердел, перестал помещаться во рту, я его заглатывала, а он ещё рос.

— Я сам, — Володя резко схватил меня и повалил на кровать.

Я ахнула, мой возглас улетел в высокий потолок. Здесь кричать я не стану, только ныть жалобно и стонать.

— Смотри, что я у матери стырил, — он показал мне прищепки.

Я тут же захныкала, потому что это очень тяжело. Нет, во время секса ничего так, мне уже нравилось, а вот потом всё болело.

Володя заглотил один мой сосок. Нежно катал его языком. Потом с поцелуями переместился к другой груди.

— Думал ли я, что буду иметь на этой кровати женщину своей мечты, — он аккуратно прицепил прищепки на соски.

Я затаила дыхание. Боль и удовольствием смешались, и я невольно закинула руки за голову, ухватилась