Княжна Эворта. Нетлеющие страницы судьбы - Анастасия Максименко

не уничтожали людей, в отличие от механики, они на несколько часов парализовали человека, на то же время напрочь лишая того магической силы. Очень неприятное, но действенное оружие.

Не прошло и трех минут, как тот же мужчина вернулся. Кожей почувствовала изменение его настроения с безразлично-вежливого на угрожающе-опасное. Протянув мне обратно кожаную белую книжицу с гербом светлой стороны, он бросил сухим, не терпящим возражений тоном:

— Выйдите из мобиля, эрт.

Живот неприятно свело.

— А в чем, собственно, дело?

Коллеги говорящего со мной заметно напряглись; пальцы легли на курки.

— Эрт, не заставляйте меня применять силу.

— Прежде чем покинуть мобиль, я имею право знать, в чем конкретно дело, дерт.

Под маской обозначились скулы; маг с силой сжал челюсти. Незаметно перевела мобиль в положение защиты, на пальцах опущенной под сидение руки искрила заготовка щитового заклинания. Я понятия не имела, действительно ли передо мной люди мьесара. Покидать зарегистрированный на меня маршеринг, который в крайнем случае будут усиленно искать, и покорно следовать словам незнакомцев, в особенности с силометами — верх глупости с моей стороны.

— Приказано доставить вас в управление немедленно. Вы поедете на нашем мобиле.

— Приказ официальный, подкреплен бумажным носителем? Если так, я также имею право увидеть постановление на свой арест, дерт. Это закон.

— Вы не арестованы, — раздраженно процедил сквозь зубы маг. — Однако по приказу…

— По чьему приказу, дерт?

— Мьесара.

— Мьесар со мной связывался и действительно предупреждал о группе защиты, но он и словом не намекнул, что мне потребуется пересесть в мобиль его людей, поскольку, с его слов, за мной, вероятно, охотятся недруги, зачем — ума не приложу. Извините, дерт, но вы и ваши люди не внушаете мне доверия. Маршеринг я не покину. К слову, вы своих документов мне не предоставили, что еще больше укрепляет меня в своем решении.

…Кожей почувствовала концентрированную ярость мага; кажется, он не мог терпеть, когда кто-то с ним пререкался, в особенности какой-то сопливый мальчишка в моем лице. Маг нарочито неторопливо достал черную книжицу с гербом Декморта и, раскрыв ее, с глухим стуком ткнул в окно.

— Рэдвел Йерин, — растягивая слова, прочитала вслух. На снимке был изображен молодой мужчина лет тридцати пяти. Крупные черты на квадратном лице с падающей на высокий лоб каштановой челкой, уже знакомые темно-карие с зелеными прожилками глаза, узкие губы. Не урод, но и далеко не красавец. — Командир опер-группы… хм. Маску снимите, господин командир.

— Это еще зачем? — спрятал документ мужчина. — Вы убедились в моей личности. Выходите, и покончим с этим.

— Я убедился, что у вас документы некого Рэдвела Йерина, однако личный значок управления предоставить не потрудились. Как я должен понять хотя бы то, что вы действительно Рэдвел Йерин?

Мне казалось, еще чуть-чуть, и у мужчины пар пойдет со всех дыр. Прошептав:

— По-хорошему, значит, не хотим… — повысил голос: — Руки! Предоставьте. Немедленно, эрт.

— Зачем вам мои руки, уважаемый?

— Живо!!! Или, — его голос понизился до пробирающего шепота: — я взломаю этот маршеринг как консервную банку, привяжу тебя, щенок, к бамперу своего мобиля, будешь бежать резвой трусцой до самого Морта, клянусь!

С интересом склонила к плечу голову. Клятва не была подкреплена магией, но не оставляла никаких сомнений: маг в полной мере выполнит свою угрозу. Хмыкнув, опустила стекло, с лукавой ухмылкой протянула левую руку, вторая так и осталась спрятанной под сидением с тройкой заготовок: щита, комбинированного молота и оглушающего заклятия; в источнике стягивались смешанные нити силы.

…На запястье защелкнулся анимагический наручник, на который я вытаращилась, будто на третье чудо Магистерум.

— Вторую, — буркнул Йерин.

— Вообще-то, это не законно! — ахнула я.

— У вас будет прекрасная возможность выразить свое недовольство мьесару, — язвительно откликнулся маг. — Вторую. Руку!

Мысленно выругавшись, предварительно развеяв магзаготовки, с кислым видом протянула требуемую конечность. Довольно мягко перехватив запястье, дерт защелкнул второй браслет, и в этот миг меня кинуло в знакомый жар, затем в холод, и двукратной лихорадкой перед глазами пронеслись фрагменты не моей жизни.

…Молодая, статная и очень красивая женщина с равнодушным лицом укладывала в чемодан вещи, не обращая никакого внимания на стоящего у стены с мрачным выражением лица Рэдвела.

— Жизел, куда ты собралась? Давай поговорим, обсудим твои претензии спокойно. Если хочешь, закажем из ресторации ужин и твое любимое алое «Алзерское» вино. Ты расскажешь, чем на этот раз недовольна, и мы попытаемся все исправить.

— Я рада, что ты еще помнишь, какое вино я предпочитаю, но не собираюсь ничего больше с тобой обсуждать, Рэдвел, — сухо сказала она, продолжая свое дело. — Не хочу ничего слушать. Я устала. С меня довольно. И я ухожу. Никакие слова не заставят меня остаться в твоем доме и лишнюю минуту.

— Ты снова кидаешься в крайность, Жизел. Давай исправим это. Не уходи, — лицо мага исказила болезненная судорога. — Давай поговорим, — он бесшумно приблизился к ней, попытался взять за руки, но женщина отпрыгнула от него.

— Не трогай меня! Между нами все кончено. Прими это. Я больше не чувствую к тебе ничего. Нам было хорошо вместе, но все хорошее закончилось. Ты живешь своей работой, вот и живи, но без меня.

Жизел ушла. Растерянный Рэдвел сидел на развороченной постели, сжимал лицо пятерней, крутя в пальцах другой руки приоткрытую коробочку с дорогим кольцом. В его потускневших глазах отражалась душераздирающая мука. Хлопнула крышка коробочки. Сжав ее в руке, мужчина с очерствевшим лицом подошел к окну и с размаху выкинул ее.

Конец видения.

— Эй, парень! — хлесткая пощечина по лицу.

Моргнув, отдернула руку, недовольно покосившись на мага.

— Руки не распускайте, дерт. Иначе я буду в полном праве свои распустить.

И не посмотрю на ваши душевные проблемы; правда, мне искренне жаль, что так вышло в вашей жизни. Люди приходят и уходят, обычный порядок вещей, только если ты не любишь уходящего безумной любовью, как это вышло у Рэдвела. Свою Жизел он в самом деле любил, до одури, до боли, и с ее уходом внутренне помертвел.

— Что это с тобой было? Подожди, так ты, правда, провидец? — в прорезях маски глаза мага блеснули осознанием и пренебрежительной злостью. — Знать не хочу, что ты увидел, но в твоих же интересах держать об этом рот на замке.

…Иначе я с превеликим удовольствием вырву твой поганый язык, — повисло реальной угрозой в воздухе.

Маг махнул рукой, отдавая приказ очистить путь. Фыркнув, завела мотор, первой выезжая на дорогу. Вскоре ко мне присоединились мобили, заковав со всех сторон в плотную «коробку». Так мы и проехали