Тот, кто меня защитит - Даша Черничная

раздвигает для меня ноги, чтобы я встала между ними. Придвигаюсь ближе к мужчине и запускаю пальцы ему в волосы, провожу нежно от виска к затылку. Мар прикрывает глаза и ластится ко мне, а у меня от этого жеста сердце начинает щемить. Это акт полнейшего доверия, который не оставляет после себя никакой недосказанности.

Я чувствую тепло и нежность, которыми Марат окутывает меня. Вот так неожиданно самый тяжелый и жестокий человек, который только встречался в моей жизни, превращается в того, без кого я не смогу жить.

Он так и не сказал мне слов о любви. Правда в том, что эти слова мне не нужны, ведь действия, взгляды говорят сами за себя. Если уж до конца быть честной, то и я не призналась Марату в своих чувствах.

Не знаю, чего жду. Ситуация-то не изменилась, мы по-прежнему на волосок от катастрофы, но ведем себя так, будто у нас впереди вся жизнь для самых важных слов.

Марат поднимает ко мне лицо и спрашивает теперь уже с искренней улыбкой:

— Ты переживаешь за меня?

— Конечно, Марат. Насколько я знаю, отец запретил тебе приближаться ко мне… в этом смысле.

— Разве такое можно запретить? — хмыкает он. — Но если серьезно, то мне сложно предугадать действия Севера. Если он не уверен в том, что между нами что-то есть, то вернет нас домой и будет наблюдать. Если он убежден в том, что между нами есть связь, то, скорее всего, прибьет меня прямо на месте. В любом случае исход будет один: меня подвесят в каком-нибудь подвале. Это лишь вопрос времени.

От этих слов у меня по позвоночнику бежит дрожь. Я даже представить не могу, что отец решится на такое.

— Ты специально пугаешь меня? — спрашиваю севшим голосом.

Марат тянет меня к себе, и я аккуратно, чтобы не задеть его живот, усаживаюсь к нему на колени. Он оставляет на моих губах короткий поцелуй и прижимает к себе крепче:

— Я не хочу тебе врать, Бемби. И не буду втирать тебе, что он благословит нас, потому что Босс не из тех людей, которые прощают. Твой отец будет разъярен, когда узнает о нас. А он узнает, поверь. Потому что если не сейчас, то рано или поздно все произойдет, это лишь вопрос времени.

— Мы можем сбежать и скрыться где-нибудь в таком же месте, — предлагаю я, обводя рукой дом и закусывая губу.

Марат ожидаемо отрицательно качает головой:

— Я не будут позорно прятаться, малышка. У меня на тебя самые серьезные планы. Ты моя, и если твоему отцу это как кость в горле — что ж, значит, я готов принять от него наказание, но скрываться, таскать тебя по левым хатам и жить в постоянном ожидании кары небесной в лице Севера я не буду, — голос Марата тверд, он уверен в том, что говорит, и бескомпромиссен.

— А обо мне ты подумал? — последняя моя попытка.

Марат берет меня за подбородок и придвигает к себе, нежно накрывает губами мои губы и целует, шепча сквозь поцелуй:

— Я думаю о тебе каждую секунду своей жизни.

Таю в его руках, забывая об осторожности, расслабляюсь на коленях мужчины и запускаю пальцы в его волосы, сильнее сжимая их. Кусаю его нижнюю губу и оттягиваю ее, затем провожу языком по ней. Марат просовывает руку мне под футболку, проводит шершавыми пальцами по животу, находит грудь и сминает ее на грани боли.

Затем чуть отстраняется, срывает с меня футболку и присасывается к соску. Я ахаю и впиваюсь в плечи Марата, чтобы не упасть, но это и не нужно — он уверенно держит меня со спины.

Рвано дышу, открытым ртом хватаю воздух.

Неожиданно понимаю, что Марат поднял меня на руки и несет в комнату.

— С ума сошел?! Тебе нельзя поднимать тяжести! — кричу я на него.

— Какая же ты тяжесть? — хрипло усмехается он. — Ты легче пушинки.

Он кладет меня на кровать, и я сразу же смотрю на повязку — вроде бы все в порядке.

— Никакого секса! — выпаливаю я, хотя возбуждение никуда не ушло.

— Как скажешь, — будто не слыша меня, Марат стягивает с меня шорты вместе с трусами.

— Что ты делаешь?! — ахаю я.

— Я просто с тобой поиграю, — хмыкает он.

Затем раздвигает мне ноги и устраивается между ними. Я хочу сопротивляться. Честно, хочу. Но разве такое возможно, когда горячий язык опускается на пульсирующую от возбуждения плоть и проходит снизу вверх, распаляя меня еще больше.

Я громко стону, не в силах бороться за свою правоту.

Марат ласкает меня снизу, легонько кусает, и каждое его движение сводит меня с ума, я теряюсь в пространстве и времени, забываю обо всем.

Потом отодвигается в сторону, снимает с себя одежду и накрывает меня собой.

— Подожди, — останавливаю я его, упираю руки ему в грудь. — Ложись.

Мар слушается, переворачивается на спину, а я сажусь на него верхом.

— Ох, Бемби, мне нравится ход твоих мыслей, — произносит он хрипло.

В его глазах плещется тьма — обволакивающая, волнующая, горячая. Опускаю взгляд и беру ствол в руки, чуть сжимаю у основания.

Марат шипит от удовольствия, а я провожу рукой, пробуя на вкус новые ощущения, которые мне определенно нравятся. Играюсь с его стволом, примеряюсь, разглядываю толстый член и поражаюсь тому, как он помещается внутри меня.

Приподнимаюсь и придвигаюсь ближе, начинаю медленно опускаться.

— Ш-ш, не спеши, — хрипло произносит Марат.

Член Мара постепенно наполняет меня, создавая невероятные ощущения. Я кайфую от этой близости, оттого, что мой любимый мужчина рядом и нам не нужно скрывать, что мы может получать удовольствие друг от друга и не бояться быть пойманными.

Мы свободные, искренние, влюбленные. Распаленные до предела, того и гляди загоримся. Двигаюсь на члене Марата и стону в голос, прикусываю губу в самые пиковые моменты. Взгляд мужчины заволокло темной поволокой страсти, он направляет меня, помогает мне подниматься, с жадностью рассматривает мое тело. А я тем временем хватаюсь за его плечи, находя там опору, и продолжаю свое движение.

Кончаем мы одновременно, без слов и намеков тонко почувствовав друг друга.

Обессиленно опускаюсь на Марата, стараясь не задеть повязку, и быстро дышу. Прикрываю глаза и счастливо улыбаюсь, мечтая о том, чтобы так было всегда, чтобы каждый день был похож на этот.

Я обязательно поговорю с отцом, расскажу ему о своей любви, попрошу не причинять боль тому, кого я люблю. Неужели он не послушает меня, неужели обидит Мара? Нет, не думаю. Мой отец не такой монстр, каким кажется.