Тот, кто меня защитит - Даша Черничная

— Какая? — я поднимаю голову.

— Я кончил в тебя, — неожиданно признается он.

Мысленно подсчитываю дни цикла:

— Думаю, все в порядке, сейчас безопасные дни, — успокаиваю его и кладу голову обратно на его грудь.

Глава 38. Ревность

Лучшие две недели в моей жизни.

Не помню, чтобы у меня когда-то был отпуск, не случалось такого, чтобы, работая на Стаса, я брал выходные дни. Они мне попросту не были нужны.

Все стало по-другому благодаря Оле. Именно она что-то изменила во мне. Рядом с ней я чувствую себя счастливым. Давно забытое чувство, которое оказалось для меня как открытие, откровение, которое выбивает почву из-под ног.

Прошлое стирается рядом с этой девушкой. Я забываю о том, кто я, какой образ жизни вел, чуть ли не ежедневно рискуя собой. Мне было некуда возвращаться, меня никто не ждал, я был один. Наедине с собой и своими демонами.

Сейчас же она смотрит на меня, и я вижу в ее глазах целый мир, чувствую свет, который греет кожу и заставляет улыбаться. Рядом с ней я становлюсь сентиментальным.

Единственное, что меня пугает, — ее отец.

Нет, я не боюсь того, что он может сделать со мной. Пусть хоть убьет — не страшно. Я боюсь другого — что он может отнять у меня Олю.

Я так и не сказал ей о своей любви. Мы здесь, в этом доме, на этом маленьком островке счастья уже две недели, и за эти две недели я пока что не смог признаться ей в своих чувствах.

Чувствую себя глупым школьником, который боится девчонку.

Поднимаю плоский камень с песка и отправляю его «блинчиком» по воде. Он подпрыгивает несколько раз, оставляя после себя размытые круги.

— Ух ты! — восхищается Бемби. — Научи меня!

Мне все-таки удалось отстоять свое мнение, и мы спустились к пляжу. Солнце приятно греет кожу, Оля щурится, но улыбка не сходит с ее губ.

— Вот смотри, — поднимаю с земли камень, — он должен быть плоским. Теперь замахиваешься хорошенько и отпускаешь. Иди сюда, запустим вместе.

Полчаса мы дурачимся на пляже, смеемся, брызгаемся водой, кидаем камни в море. На обратном пути я крепко держу Ольгу за руку, как будто она может сбежать.

Уже перед калиткой я понимаю, что к нам пожаловали гости. Рука инстинктивно хватается за кобуру, которой на мне нет.

— Оставайся тут, — говорю тихо, и Оля испуганно смотрит на меня.

— Что случилось? — спрашивает она, но я не отвечаю.

— Просто стой тут, — нет времени на объяснения, поэтому я прохожу на территорию. Аккуратно ступая, стараюсь не издавать ни звука.

Распахивается дверь дома, и на порог выходит Наташа. Замечает меня, лучезарно улыбается и кричит:

— Маратик!

Затем быстро спускается по ступенькам, будто летит, и подбегает ко мне. Закидывает руки на плечи и обнимает. Невесомо, практически целомудренно. Одной рукой я придерживаю ее, скорее инстинктивно, и слышу сзади недовольное:

— Кхм.

Мне кранты.

Медленно оборачиваюсь и смотрю на Бемби, которая стоит, сложив руки на груди и привалившись к калитке. Она явно ревнует меня, потому что готов поспорить — если бы ее взгляд мог обжигать, мы с Наташей были бы уже трупами.

— А ну отпусти моего Карасика! — кричит друг с другой стороны и выходит на порог.

Откашливаемся и расходимся с Наташей в разные стороны.

— Ну и чего ты раскричался? — смешно бурчит Наташа и возвращается к Яру. — Уж и пообниматься с твоим другом нельзя.

— Вот именно, что с моим другом! — поджимает губы Яр, притягивает к себе жену и целует ее в щеку.

— Да пожалуйста! Раз ревнуешь, тогда иди и сам обнимайся со своим другом!

— Чувак, прости, я не очень хочу с тобой обниматься, — усмехаюсь в ответ.

— Можно подумать, тебя будет кто-то спрашивать, — Ярослав растягивает губы в широкой улыбке и спрыгивает с крыльца.

За долю секунды он оказывается возле меня, притягивает к себе за плечи и крепко обнимает:

— Что, опять в какое-то дерьмо влез? — шепчет мне на ухо.

— Да, есть кое-какие проблемы, — я морщусь от боли, потому что Яр по незнанию придавил меня к себе сильнее чем нужно.

Друг замечает мое движение и то, как я прикрываю рукой живот, и резко поднимает на мне футболку:

— Нихуя себе! — восклицает громко.

— Ярослав! — тормозит его Наташа. — Тут дамы вообще-то! Кстати, Марат, познакомь нас наконец со своей спутницей.

Я отступаю от друга, подхожу к Оле, которая не выглядит радостной, но вкладывает свою руку в мою:

— Оль, это Ярослав, мой друг. А это его жена Наташа.

— Приятно познакомиться, — громко произносит Бемби.

— И нам, — улыбаясь, отвечает Наташа. — Ну чего стоите, заходите в дом!

Мы проходим внутрь, и все располагаемся на кухне. Ребята не замолкая рассказывают о том, чем занимались за границей, Оля вежливо улыбается, но сидит на стуле смирно, периодически укоризненно глядя на меня. Кайфую от ее ревности как наркоман.

Это странное ощущение, понимание того, что ты нужен, что до тебя есть кому-то дело. Что ты важен для кого-то.

Вкратце объясняю Яру, что происходит, опуская многие моменты, чтобы не запугать его, хотя друг и без того догадывается, что все херово.

— Как насчет шашлыков? — неожиданно спрашивает Наташа, и все встречают эту идею с удовольствием. — Тогда мы с Яриком съездим, закупимся всем необходимым, а вы, ребят, можете пока костер разводить.

В итоге так и решили.

Когда за Ярославом и Наташей закрывается дверь, я притягиваю Олю к себе, и она ожидаемо тут же начинает вырываться, лупя меня по плечам без какой-либо жалости.

— Ну все, все, успокойся, кошечка.

— Маратик, да? — передразнивает Наташу она. — Маратик?!

— Не ревнуй, — говорю я, а сам не могу перестать улыбаться.

— Он еще и ржет! — верещит олененок.

— Я не ржу, а кайфую от твоей ревности, — честно признаюсь. — Черт, никогда бы не подумал, что это так заводит.

— Ах ты, похотливый самец! — она снова пытается вырваться, но я не отпускаю ее. — А что еще тебя заводит? Может быть, блондинки — жены друзей?

Перехватываю ее руки и толкаю к стене, нависая сверху:

— Ну все, Оль, тормози. Наташа — она Яра, понимаешь? Всегда была и есть. Я никогда не испытывал к ней никаких чувств, кроме дружеских. Она не моя, в отличие от тебя.

— И что, даже не замечал, какая она красивая? — успокоившись, спрашивает Оля.

— Для меня ты самая красивая, самая нужная, самая желанная. Оль, я умру за тебя, понимаешь?