Лекарка поневоле и 25 плохих примет - Ульяна Муратова

— Молодец, что нашла способ прийти, — похвалила я, наливая ей прохладной воды. — А со змеёй что?

Себе тоже налила и выпила залпом, глотая вместе с водой подступившие слёзы.

— Так примета есть… — подняла она на меня заплаканное лицо. — Во сне змею видеть — к болезни.

— Ну, допустим. А про смерть ты откуда взяла?

— Бабка у нас в деревне как-то змею во сне увидала, заболела да померла, — выдавила она и зарыдала ещё горше.

— Так, спокойно. Бабка умерла, потому что была старая. Старики болезни с трудом переносят, а ты молодая и сильная. Даже если заболеешь — выздоровеешь. Что ты в самом деле? Не болела ни разу?

— Ну, болела, — всхлипнула она, шмыгая раскрасневшимся носом.

— И не померла? — иронично спросила я.

— Ну… нет, — неуверенно ответила она.

— Давай я проверю тебя диагностическим заклинанием?

Она кивнула и принялась внимательно следить, как я выписываю магический узор на смуглой коже.

— Как тебя зовут?

— Так Велька я.

— А я Таисия. Очень приятно…

— То есть это правда? Про Ланку-то, — всхлипнула она, и её глаза расширились от ужаса. — А я уж думала, брешет староста… Мне-то ты помогла!

— Помогла, конечно, — как можно мягче ответила я. — Не по своей воле я в этом мире и в чужом теле очутилась, Веля. Просто проснулась однажды — и всё. А дальше уже пыталась приспособиться, как могла. Никому я зла не желаю и ничего плохого делать не собираюсь.

— А староста сказал, что хоть слово тебе кто скажет, тот супротив всей деревни выступает. Но я подумала, что ты не расскажешь. Про сына-то не рассказала… А ещё думаю: мож, опять он брешет, чтоб ты за Дрогима пошла? Ушлый он делец. Мужа прошлой осенью обсчитал.

— Говнюк, — согласилась я, наливая ей ещё воды и предлагая пирожок. — Ешь, не бойся.

Отломила половину и сама откусила, только после этого она несмело взяла угощение.

— Так что там с болезнью-то?

— Нет никакой болезни. Ты абсолютно здорова.

— Абсолютно — это как? — нахмурилась она.

— Совершенно, целиком, полностью. Не переживай, иногда сны — это просто сны.

— Это-то да, но примета ж неспроста есть! Вон с бельём-то как вышло…

— Иногда у примет есть причины возникновения, — пришлось признать мне, — но далеко не всегда. Иди домой, а если плохо себя почувствуешь, то возвращайся. Или просто приходи компота попить. Чай не предлагаю — по такой жаре семь потов сойдёт его пить.

— Смешно ты говоришь, — грустно улыбнулась она. — Семь потов… Сколько с меня за приём?

— Нисколько. Я же не лечила тебя. Не переживай так, Веля. Наверняка ничего страшнее простуды тебе не грозит.

Я хотела попробовать убедить её, что примета ничего не значит, но поняла, что это бесполезно. Всё равно любую следующую хворь она соотнесёт именно со сном, так пусть хоть не волнуется так сильно.

Веля кивнула и ушла, оставив мне немного грибов. Я вымыла их и подвесила на солнышке. В избе по такой жаре они бы сгнили, а на улице Солар высушит их до состояния егрибитских мумий всего за один день.

После ухода Вели я сначала воодушевилась, а потом погрустнела. Она пришла только потому, что считала, будто староста врёт. Вернётся ли теперь — большой вопрос. Да и имеет ли значение, что ко мне расположен один-единственный человек среди сотен других? Всё равно о своём расположении она будет молчать. И даже осуждать её не получается.

Именно так работает социум: либо ты вливаешься в него и следуешь негласным правилам, либо он выкидывает тебя в кювет, завёрнутую в неврозы и жалость к себе.

Судя по всему, нужно искать клуб по интересам. Раз уж тут есть целая служба по контролю над чужемирцами, то я — далеко не единственная. Только как найти коллег по несчастью?

После ухода Вели мы с Шельмой отправились за грибами и ягодами, долго гуляли по тенистому лесу, ловя на редких полянках лучи Солара. Когда обе взятые с собой корзины потяжелели, а воды в бутылке не осталось, направились домой. По пути наткнулись на несколько кустиков ветлички, отлично снимающей воспаления, и я подкопала их палкой, завернула корни в крупные листья бальника и унесла с собой, посадить в саду-огороде.

Бальника, кстати, нарвала побольше — если заворачивать пирожки в холстину или бумагу, то я разорюсь.

Мыть и раскладывать грибы с ягодами для сушки пришлось половину ночи. Нанизывая дары леса на тонкую верёвочку, я всё думала: что же делать дальше? Одной придорожной торговли мало, чтобы выжить. Нужно придумать какой-то план! Что-нибудь невероятно креативное и неожиданное…

Вот только в уставшую от неурядиц голову лез лишь один вариант — лечь и уснуть, чтобы найти где-нибудь в другом мире такую же доверчивую дурочку, как я.

Но разве я могла так легко сдаться и бросить Шельму?

Двадцать шестое юнэля. Полдень

Таисия

Через пару дней с раскалённого добела неба на землю обрушилась невыносимая жара. Спать в избе стало решительно невозможно, даже несмотря на то, что я ничего не готовила в последние дни и не топила печь. Мы с Шельмой перебивались ягодами и тем, что можно поджарить на костре во дворе.

Дневное движение на дороге почти вымерло, и я вполне понимала причины. Если в местных мобилях не предусмотрены кондиционеры, то сейчас в них вполне можно было свариться заживо.

Я нашла в книге заклинание для уничтожения волосяных фолликул и избавилась от всей лишней растительности на теле, но долгожданной прохлады это не принесло.

Вместе с окружающим пространством постепенно закипала и я, не в силах бездействовать и жить в неопределённости. Ко всему прочему из-за жары меня мучила бессонница, и уснуть не получалось даже по ночам.

Прихватила книжку, постелила толстое одеяло в самом тенистом месте — позади избы, под кронами фруктовых деревьев. Искупалась в прохладной колодезной воде, намочила рубашку и легла, надеясь, что уже дважды прочитанная книга убаюкает меня хоть ненадолго.

Когда зашуршали колёса и где-то у крыльца остановился магомобиль, я приподнялась, удивляясь визитёру, однако по реакции Шельмы поняла, что пожаловал