Лекарка поневоле и 25 плохих примет - Ульяна Муратова

Изба Таисии в ночи выглядела мирно и приглашающе. На секунду у Эрера перехватило дыхание, потому что показалось, что она пуста, а девушка сбежала, но фары выхватили разложенное на полянке одеяло и валяющуюся на нём женскую фигуру. Опять в одной рубашке, не скрывающей длину и прелесть стройных ножек.

К счастью, на этот раз Эрер подготовился лучше. Как любой ответственный мужчина перед важной встречей с привлекательной женщиной, с которой ему ни в коем случае нельзя переспать, Эрер спустил пар в ду́ше. Дважды. На обычное свидание после этого, в принципе, можно было уже и не ехать, но он же не на свидание собирался. Кроме того, не хотелось, чтобы всё выглядело так, будто он струсил или прячется.

Эрер планировал поставить точку в их недоотношениях на своих условиях и предупредить Таисию об опасности, о которой она даже не подозревает.

Он остановил мобиль, выключил двигатель, и когда погасли фары, мир вокруг на секунду погас вместе с ними. И только потом краски проступили заново — посеребрённая Гестой поляна, большое одеяло и изящно поднимающаяся с него девушка в светлой рубашке, кажущейся сотканной из лунного света.

— Привет, — поздоровалась она, когда он открыл дверцу.

— Привет, — эхом отозвался он, смакуя непривычное слово, и направился к багажнику. — Я кое-что привёз.

Эрер выгрузил на уличный стол мешок муки, две здоровенные банки мёда, несколько мешочков с крупами и небольшой холодильный ларь, забитый рыбой. Он хотел купить мясо, но рыба попалась более свежая. Из салона достал две вязанки с книгами, пару блокнотов, набор писчих принадлежностей и ящик с флакончиками разного размера.

— Спасибо, — изумлённо проговорила Таисия.

— Это чтобы ты не говорила, что я решил заморить вас двоих голодом. Кроме того, молчание селян, возможно, моя вина. Это я приказал старосте тебя не трогать. Думаю, он слишком буквально воспринял мои слова.

— Не думаю, что дело в тебе. И спасибо ещё раз за винтовку. У неё поменялся баланс... Стало удобнее и привычнее. Мы с Шельмой ходили на охоту. Подстрелили птичку, но ничего хорошего из этого не вышло.

— Почему?

— Я расплакалась, потому что птичку стало жалко, а Шельма наелась перьев и блевала. У нас слаженная команда, лажаем дружно, — улыбнулась Таисия, и Эрер замер, загипнотизированный ироничной мягкостью этой улыбки.

Повисла неловкая пауза, и он не сразу вспомнил, что именно собирался сказать.

— Да, кстати. Об этом я тоже хотел предупредить. Я посмотрел сводки и нашёл несколько случаев нападений лесных леопардов на хозяев, которые пытались их приручить. Где-то примерно к полугоду они вступают в период полового созревания и становятся агрессивными. Если Шельма захочет уйти в лес, не пытайся её удержать.

— Не буду. Я никого не пытаюсь удерживать, это глупо, — отозвалась девушка, и Эрер уловил намёк.

— Да, об этом. Я передам дело своему коллеге, так что мы вряд ли увидимся снова.

— Почему? — неожиданно грустно спросила она.

— Потому что моя симпатия к тебе начинает влиять на мои суждения, а это непрофессионально.

— Вон оно что... А я думала, ты просто испугался, что я разгадаю, что на самом деле ты очень милый агент по контролю и устранению чужемирцев.

— Мы все милые. Нас исключительно по этому признаку и отбирают, а потом выдают нам казённые пёрышки, и мы ими щекочем плохих дяденек, пока те не рассмеются и не станут обратно хорошими.

Таисия улыбнулась ещё шире:

— Спасибо ещё раз. За всё.

— Не за что... — он хотел попрощаться и уехать, но вместо этого замялся и посмотрел на почти полную луну.

— А мы тренировались, — вдруг сказала Таисия. — Смотри. Шельма, к ноге! — звонко скомандовала она, и подросшая самочка леопарда неохотно приблизилась и прижалась к стройной обнажённой ножке хозяйки. — Сидеть! Дай лапу!

Шельма выполняла команды, не сводя настороженного взгляда с незваного гостя.

— Молодцы какие, — похвалил Эрер.

— Ну да... Больше всё равно заняться было нечем. Мы ещё команду «фу» тренируем, но пока не очень успешно. Шельма сначала что-то съедает и только потом делает фу, но мы над этим работаем.

Снова повисла неловкая пауза. Эрер понимал, что надо садиться в машину и уезжать, но... не хотел. Вместо этого неожиданно для себя спросил:

— Ты любила мужа?

— Что? — она удивлённо вздёрнула угольно-чёрные брови, но всё же ответила: — Сначала любила, а потом разлюбила.

— Как? — напряжённо спросил Эрер. — Как ты смогла его разлюбить?

— Скорее не как, а когда. Я однажды вернулась домой с работы и застала его там. Он к тому моменту уже съехал к своей любовнице, поэтому я немало удивилась. Оказалось, что пока меня не было, он всё вывез из квартиры — посудомойку, посуду, настольные игры... Он стоял на кухне и снимал занавески. Когда я его застала, сделал деловое лицо, скомкал одну дурацкую занавеску и с высоко поднятой головой промаршировал к двери. А я осталась посреди кухни, с которой он даже чайник забрал, смотрела на вторую недоснятую занавеску… И так смешно стало. В этот момент я перестала его уважать и разлюбила. Выкинула всё, что о нём напоминало, поменяла замки и купила себе новый чайник. Потом мы судились из-за квартиры и машины, но после занавески меня уже ничем было не удивить. А ведь он всегда был таким хозяйственным, всё тащил в дом... Видимо, когда у него появилась новая пассия, да ещё и беременная, то сменились приоритеты. Появился новый дом, и он теперь всё тащит в него. Вот такая история.

— Ясненько... — протянул Эрер, сам не зная, зачем спрашивал. — А потом получилось полюбить кого-то снова?

— Нет. Пока нет, — ответила она. — Разве что Шельму. Она, кстати, тоже пристрастна к занавескам, уже несколько штук изжевала. Видимо, такой у меня типаж.

— Хорошо, что ты сумела... разлюбить. Ладно, не буду отвлекать вас от тренировок. Кстати, вон та оранжевая книжка — моя любимая. Приключения детектива Энкласкера. Я в детстве ею зачитывался.

— Тогда начну с неё, — серьёзно кивнула Таисия.

— Ну... я поехал. Счастливо оставаться.

Девушка на секунду закусила губу, а потом позвала:

— Эрер? Знаешь, я блефовала. Ни черта бы я не позволила тебе сделать со мной всё что угодно.

Он сделал несколько шагов к ней, запустил пальцы