Ищу маму для папы — спецназовца - Рошаль Шантье

открываю мужикам бус, но выпустить ее из рук не способен. Усаживаю к себе на колени. Кто-то подает пледы, я ее укутываю, заворачивая почти полностью. Только нос торчит и сонные, уставшие глаза.

— Живая? — спрашивает Бурый.

— Более чем, — отвечаю.

Мы едем в часть, и под размеренное движение буса Стеша постепенно расслабляется. Ее дыхание становится ровнее, пальцы ослабевают на моей куртке. Через несколько минут она засыпает.

Я утыкаюсь в ее макушку и делаю глубокий вдох.

Я дышу ею.

Глава 43

Стефания

— Надеюсь, они скоро освободятся, — говорю, глядя в окно одного из множества корпусов на территории военной части.

Делаю глоток обжигающего чая, снова ёжусь и кутаюсь в оставленный Тихоном плед. Тело уже согрелось. Холод… он в голове.

— Я тебя умоляю! — хохочет Вероника, но как мне кажется, не слишком естественно. — Ждать — наша постоянная функция.

— Я готова ждать. Если его, — произношу, согревая руки о чашку. Слова вылетают быстрее, чем я успеваю их обдумать.

— Как романтично. Когда-то я тоже была такой. А потом увидела реальность.

— Какую? — я поворачиваюсь к ней лицом. Наш разговор уходит в какое-то ненужное русло.

— Вечное отсутствие дома, высокая вероятность погибнуть или остаться калекой — и при всем этом нищенская зарплата. Быть женой военного только в рассказах хорошо.

— А Ян твою позицию знает?

— Ну конечно! Я же не молча от него ушла.

— Ничего себе… Я даже не знаю, что сказать.

— Ничего и не говори, — она пожимает плечами. — Надеюсь, он поймет, что я за него волнуюсь. Они же жизнью рискуют, понимаешь? Я устала не спать ночами, в ожидании новостей. Я их психолог, Стефания. Мне известно гораздо больше информации, чем другим женам. Их задания… Поверь мне: ничего хуже быть не может.

Мне кажется, она утрирует. Но спорить мне явно не по рангу.

— Верю, что вы найдете выход… — произношу совершенно искренне.

— Я слишком много наговорила ему. Сгоряча, — Вероника всхлипывает. Ее притворный смех был обыкновенной защитой в попытке скрыть боль.

— Ты извинялась?

— Множество раз, — она улыбается сквозь мелькающие в глазах слезы. — Но то, что я сказала, сложно простить. А тем более забыть.

— Ника… — я шагаю к ней, чтобы обнять. Она плачет, а мне так сильно жаль ее. Ощущение, будто на моих глазах рушится их брак.

— Ууфф… — Вероника вздыхает, машет ладонями перед лицом, но срывается на слезы. — Прости… Это я должна тебя жалеть…

— Я в порядке, честно-честно. Но если бы поссорилась с Тихоном, то тоже нуждалась бы в обнимашках. А мы гораааздо меньше времени провели вместе.

Мы обе смеемся и вздрагиваем, когда дверь за нашими спинами открывается. Вероника отпускает меня первой.

— Девочки, все хорошо? — спрашивает Тихон.

— Да, — я мягко улыбаюсь ему.

— Стефания — просто чудо, Тихий! Береги, — Вероника нарочито строго грозит указательным пальцем.

— Непременно. Идем? — Тихон смотрит на меня.

Обернувшись к Нике, я сжимаю ее руку:

— Вы со всем справитесь, — ободряюще говорю ей.

Благодарно кивнув мне, она решается спросить:

— Тихон, а где Ян?

— Уехал.

— Он… даже не зашел… — растерянно говорит она.

— Сказал, дела. Срочные.

— Ясно.

Пока мы идем к машине, Тихон не выпускает мою руку. Я же не в состоянии стереть с лица блаженую улыбку. Наверное, я должна проявить к Веронике больше сочувствия. Но я столько времени верила, что Тихон погиб в том пожаре, столько мечтала вот так держать его за руку, что чужие переживания отходят на второй план. Я так долго жила по указке психически нездорового мужчины, что теперь просто хочу наслаждаться каждым прожитым днем.

— Заедем в больницу, а потом сразу домой, — говорит он.

— Зачем? Я отлично себя чувствую.

— Я хочу, чтобы тебя осмотрели. Стеша…

— Тихон, — привстав на цыпочки, я ловлю его взгляд. — Все, что мне сейчас нужно — это оказаться дома вместе с тобой.

Он упрямо качает головой.

— Стефания, — говорит строго.

— Пожалуйста, Тихон. Я хочу немного спокойствия. Поедем в больницу на днях, за несколько дней ничего не случится…

Его взгляд смягчается, я прижимаюсь щекой к сильному плечу:

— Прошу тебя…

— Хорошо. Но на днях обязательно! Ты точно хорошо себя чувствуешь?

— Абсолютно. И врачи скорой выдали заключение, что мое состояние в норме.

Меня осмотрели где-то между тем, как я переоделась и мы поехали в часть. Фельдшер посоветовала пройти полное обследование на всякий случай, но ничего тревожного не обнаружила.

Тихон сдается. Ничего не говорит вслух, лишь крепче прижимает меня к себе и целует в макушку. Наверное, в сотый раз за сегодня. Я растворяюсь в его заботе.

В салоне не выдерживаю и крепко прижимаюсь к Тихону. Зарываюсь носом во вкусно пахнущую его личным запахом шею и оставляю несколько несдержанных поцелуев. Погрузив руку в мои волосы, Тихон шумно выдыхает. А потом впивается в мои губы. Поцелуй голодный и…

— Ах… еще… — всхлипываю, закатывая глаза от эмоций. — Тихон… — растерянно злюсь, когда он от меня отрывается.

— Тшш… Детка, мы на парковке военной части. Будущей жене подполковника необходимо чтить…

— Стоп! Жене?! — округляю глаза. — Стой-стой! Подполковника?! Тебе дали подполковника?

Тихон запрокидывает голову и смеется.

— На какой вопрос мне ответить первым? — играючи выгибает бровь.

— Когда дети приедут?

Тихон округляет глаза:

— Огорошила! — поясняет свою реакцию.

— Я соскучилась! Но на все согласна — и на жену, и на подполковника.

— Вместе со званием мне предложили должность.

— М?

— Хотят, чтобы я уже не группой командовал, а всем спецподразделением.

— А ты?

— Сказал, с женой посоветуюсь.

— Ты не женат, — смотрю на него обвинительно.

— Полковник тоже так сказал, — вздыхает он. — Пришлось пригласить на свадьбу.

— Ну ты это серьезно сейчас?

— Вполне. Я все решил, когда полез во все это. Стеш, у меня двое детей. Я бы не рисковал ради абы кого.

Эта фраза смешит меня, и я захожусь хохотом:

— Это лучший комплимент в моей жизни, клянусь!

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю! Очень-очень!

— Ну так что?

— Согласна. И на подполковника, и на все остальное…

Глава 44

Стефания

Горячие струи воды бьют по плечам, смывая пыль дорог, чужие взгляды и липкий страх, связанный с Денисом. Мы принимаем душ вместе, но в этом нет былой лихорадочности. Тихон намыливает губку и медленно ведет по моей спине, задерживаясь на лопатках, массируя затекшие мышцы. Его прикосновения собственнические, но при этом удивительно бережные. Он словно заново присваивает каждый сантиметр моего тела, но делает это не как захватчик, а как тот, кто вернулся в родной дом.

В какой-то момент он прислоняется лбом к моему лбу. Вода стекает по его