Ну ты и попал(а)! - Екатерина Владимировна Скибинских

Оставался еще один вариант. Я бы могла забрать на «практику» всех своих оборотней, даже тех, кто на втором курсе. В прошлом году как раз было достаточно много поступивших. Шанс был, но очень уж смахивал на самоубийственное мероприятие. Нежить зачистим, хотя бы вполовину, но какой ценой? Сколько молодняка погибнет, не имея достаточного опыта? С другой стороны, это даст шанс остальным, защитит наши земли. У нас в городе дети, другие расы, оборотни, не способные воевать. Мы должны выстоять ради них.

От бессилия хотелось просто рыдать. Но нельзя. Альфа всегда должна нести ответственность за тех, кто стоит за ней, и плевать, насколько тяжело это дается. Именно поэтому альфа всегда идет в бой в первых рядах.

Сразу после этой мысли невольно всплыла другая, которая напрашивалась сама собой, но раньше почему-то никогда не приходила мне в голову. Я последняя альфа клана, и, если меня не станет, клан автоматически расформируется, перейдет в чужие руки. И все снова сводится к тому, что оптимального решения нет. Остается лишь замужество с Рагнаром…

Глухо застонав, я обратилась в пантеру и дала себе волю в зверином облике. Я с рыком принялась полосовать когтями стены, частично мебель, рвать зубами подушки, выплескивая переполнявшие меня отчаяние и злость… В клане я держалась, сохраняя трезвость мыслей, демонстрировала ледяное спокойствие, чтобы даже Кларк не заметил, продолжал верить, что у меня все под контролем. Потому я и вернулась в свой дом рядом с академией на два дня раньше, понимая, что просто не выдержу, сорвусь.

В какой-то момент я замерла, настороженно прислушиваясь. Эмоции ядреной смесью все еще бурлили во мне, вынуждали крушить все вокруг, но что-то мешало мне вновь отключить разум. Я то ли услышала нечто, то ли… Я осторожно принюхалась, пытаясь понять, что не так. И не успела до конца осознать, что именно я уловила в воздухе, как уже в человеческом облике бросилась к входной двери. Рванула на себя дверь и разразилась длинной тирадой ругательств, испытав смутное чувство дежавю.

– Клэр? – удивленно и радостно прошептало лежащее избитое тело, в котором с трудом угадывался Дин. Но следующая его фраза заставила испариться все сомнения. Такое выдать мог только он.

– А я тут умирать приполз, – едва слышно выдохнул этот идиот, прежде чем потерять сознание.

Дальше все события для меня смешались в одно. Все вдруг стало несущественным и второстепенным. Осталось лишь острое понимание того, что конкретно сейчас у меня на руках умирал Дин, а я понятия не имела, от чего и как его спасать. Я и близко не целитель, самые азы известны, да и только!

К счастью, первая же диагностика его ауры показала, что на ней навешана какая-то магическая дрянь, которая стремительно выпивала из вампира силы, причиняя кошмарную боль.

Уложив Дина на свою кровать, я пыталась счищать эту гадость, на ментальном уровне воспринимавшуюся мною как едкая слизь. Она поддавалась тяжело и тянула из меня силы, но все же капля за каплей слезала. Однако спустя час я обнаружила, что сумела очистить лишь небольшой пятачок, не больше моей ладони по размеру. Хотелось стонать, рычать, кричать, ругаться… Что я, впрочем, и делала.

Я то ругала Дина, грозясь выпороть от души, как только очнется, чтобы не ввязывался больше ни в какие неприятности. То успокаивала, когда ему становилось совсем плохо и больно, а с уст срывались стоны.

– Я вижу тебя… Ты настоящая? – прошептал он в какой-то момент уже ближе к рассвету, когда его аура была очищена только на две трети, а я уже ощущала себя практически истощенной.

– Стала бы ненастоящая так с тобой возиться? – проворчала я, испытывая смешанные чувства. И облегчение, что вампирчик держится и даже способен разговаривать, и, опять же, злость, что он умудрился во все это вляпаться.

– Прости. Не собирался сюда идти. Знал, что тебя нет. Но не хотел умирать там, – произнес Дин достаточно длинную фразу, что для его состояния было практически сродни чуду. Каждое слово давалось с трудом, он сам был готов вот-вот вновь потерять сознание, но упорно продолжал говорить.

– Что значит «не собирался»?! Я бы тогда с помощью некроманта подняла твое тело и самолично прибила! – вырвалось у меня, а в груди начало зарождаться возмущенное кошачье урчание.

– Правда? – переспросил этот засранец, расплывшись в практически счастливой улыбке, и прикрыл глаза.

– Правда-правда, – заверила я его. – Как только придешь в себя, мы еще обсудим, как ты докатился до жизни такой.

Но окончания моей фразы Дин не услышал, все же провалившись в беспамятство. У меня же внезапно открылось второе дыхание и откуда-то появились силы, позволившие дочистить его ауру до конца.

Солнце уже поднималось над верхушками деревьев, когда я придирчиво осмотрела ауру парня в очередной раз и не обнаружила и следа той магической пакости. Только тогда позволила себе выдох, полный облегчения.

Чуть подрагивающими ладонями устало потерла лицо. Страх, сковывавший меня изнутри стальными пальцами, начал отпускать. Только сейчас я осознала, насколько дорог стал мне Дин. И сколько ни пыталась, так и не вспомнила, когда я в своей жизни боялась чего-то настолько сильно, как этой ночью за его жизнь. Хотелось обнять вампира, прижать к себе и никогда-никогда не отпускать.

Борясь за его жизнь, я крыла его на чем свет стоит, обвиняя во всех грехах. В первую очередь в том, что допустил такое, что не рассказал мне, что… Да чего я только не несла! Но правда в том, что я сама не давала ему такой возможности. Закрылась на стальной замок, не пуская его внутрь, безжалостно пресекая все попытки выйти на откровенность… Которая предполагает взаимность. Так могла ли я винить его в том, что чего-то не знаю о его жизни, когда сама же и не стремилась к этому? Я сама выстроила жесткие границы, не желая выводить наши отношения за рамки секса. Чудо, что я оказалась сегодня дома. И не моя заслуга в том, что Дин в последние часы жизни решил прийти вдруг ко мне.

Сегодняшняя ночь показала мне, насколько я ошибалась насчет своего отношения к этому вампиру, случайно ворвавшемуся в мою жизнь. И как глупо я потратила время, которое у нас было. Взгляд сам собой опустился на мое запястье, где красовалась «брачная» татуировка. Из груди невольно вырвался горький смешок. Отпустить Дина все же придется, ведь на другой чаше весов мой клан. Но по крайней мере, я могу не делать этого именно сейчас. Сколько бы минут