Мучения Дьявола - Трейси Делани

Дрожь сотрясает мое тело, пальцы ног впиваются в хрустящее покрывало. Я сжимаю простыни одной рукой и впиваюсь ногтями в его спину.

— Господи. Боже.

Наши тела сталкиваются, всё превращается в пот, трение и шлепки плоти о плоть. Схватив его лицо, я притягиваю его рот к своему. На этот раз я ненасытная, требовательная. Теперь его толчки стали дикими, вышедшими из-под контроля. Я встречаю его как равного, обеими руками прижимаюсь к его заднице, а ногами обхватываю его бедра, призывая трахать меня глубже, жестче.

— Черт.

— Теперь твоя очередь кончать, — шепчу я ему на ухо. — Для себя, не для меня.

Из его горла вырывается низкий стон. — Кончаю. — Он толкается еще дважды, затем замирает, одаривая меня тем же выражением экстаза, которое было у него, когда он кончал мне на грудь. Падая на меня, но удерживая весь свой вес, чтобы не раздавить меня, он зарывается лицом в мою шею.

— Жена?

Теплое чувство разливается по моему животу. Я могла бы привыкнуть к тому, что он называет меня так. — Да?

— Не планируй много отдыхать в этот медовый месяц.

Глава восемнадцатая

Вики

Мой муж выпустил на волю зверя, о существовании которого я даже не подозревала, который скрывался под поверхностью, ожидая в тени, когда появится нужный человек и выпустит его из клетки.

Я ненасытна.

С момента вчерашнего приезда в Хорватию мы занимались сексом пять раз, прерываясь только для того, чтобы поесть, принять душ, подышать воздухом, а затем начать все сначала. И все же сегодня утром я проснулась с пульсирующим клитором и неутолимой потребностью снова обладать им. Все, что мне потребовалось, — это потянуться к нему, и он дал мне то, чего я жаждала.

Мне больно, но в хорошем смысле. Мое тело уже взрывается для него от небольшой стимуляции. Все мысли о страдании от какого-то биологического дефекта исчезли. Николас доказывал снова и снова, подарив мне по меньшей мере пятнадцать оргазмов, что со мной все в порядке. Все, что мне было нужно, это... ну, он.

За исключением того, что он никогда не должен был быть моим.

Я бы все отдала, чтобы вернуть свою сестру, но если бы она была здесь, то сейчас была бы замужем за Николасом, и я могла бы восхищаться им только издалека. Новый приступ вины захлестывает меня, раздавливая изнутри. Пройдет ли это со временем, или у меня всегда будет это ужасное чувство, что я украла что-то, что мне никогда не принадлежало?

Приняв душ, я выбираю летнее желтое платье длиной до колен и засовываю ноги в удобные белые кроссовки. Николас упомянул что-то об осмотре старого города этим утром, а затем, если погодные условия будут подходящими, мы отправимся кататься на яхте после обеда. В последнюю минуту я хватаю белый кардиган на случай, если на воде будет холодно.

Запах свежей выпечки и бекона приводит меня в столовую. Этот дом огромен по большинству стандартов, но по сравнению с Оукли он просто карлик. Хотя я предпочитаю это, и мне немного грустно, что это не то место, где мы построим свой дом. С другой стороны, мои друзья в Англии, и Имоджен тоже. Я бы ужасно скучала по ним, если бы мы жили здесь.

Выбрось все из головы, Вики. Он не упоминал, что живет здесь.

Николас кладет трубку в ту же секунду, как я вхожу, и улыбка, которую он мне дарит, источает секс, его темные глаза блуждают по моему простому наряду, как будто я надела Chanel и прогуливаюсь по красной ковровой дорожке. У него определенно есть способ заставить меня почувствовать себя центром его мира.

Смотрел ли он так на Бет? Чувствовала ли она то же, что и я сейчас? Как ни странно, мы никогда не говорили о ее браке с Николасом. Я была слишком переполнена гневом и, да, ревностью, чтобы просить ее, а она никогда не вызывалась добровольно и не жаловалась на свою судьбу. Это было не в стиле Бет. С ней было легко находиться рядом, она была доброй и говорила спокойно. Не в первый раз я задаюсь вопросом, способствовали ли наши разительные различия тому, что мои родители отдавали предпочтение ей, а не мне. Была ли я слишком трудной для них? Слишком откровенной? Слишком непослушной?

— Ты прекрасно выглядишь.

Прекрасно иногда может звучать как второстепенное слово, не такое плохое, как «милая», но примерно в том же духе. И все же, когда Николас говорит это, кажется, что он делает мне величайший комплимент.

— Надеюсь, это подойдет для того места, куда мы направляемся. — Я подтягиваю рукава три четверти, улыбаясь сотруднику, который выдвигает для меня стул.

Николас ждет, пока он уйдет, затем наклоняется вперед, опершись локтями на обеденный стол вишневого дерева. — Ну, я бы предпочел, чтобы ты была голой, но не думаю, что в Хорватии разрешено разгуливать в чем мать родила. — Он усмехается. — Однако, когда мы будем на яхте... — Он оставляет остальную часть предложения на усмотрение моего воображения, но не требуется особого творчества, чтобы понять, что он имеет в виду.

— Я не был уверен, что ты захочешь, — говорит он, указывая на несколько тарелок с фруктами, выпечкой, беконом, яйцами и тостами. — Но убедись, что ешь побольше. Я не хочу, чтобы ты упала в обморок у меня на глазах.

— На это мало шансов. — Я наклоняюсь вперед, наполняя свою тарелку горячей едой, и беру еще миндальный круассан. — Я большая любительница поесть.

Его взгляд устремляется на юг. — Я тоже.

Я не думаю, что он говорит о еде, и мой желудок несколько раз переворачивается. — Я думала, ты наелся после вчерашнего вечера.

Его язык высовывается, чтобы облизать губы, и меня охватывает желание забыть о завтраке и вместо этого наброситься на него.

Видите? Ненасытная.

— О, у меня большой аппетит, который редко удается утолить.

Похоже, я не единственная. Может быть, мы все-таки идеальная пара, даже если нам не суждено быть вместе. И может быть, только может быть, этой совместимости будет достаточно, чтобы однажды он влюбился в меня.

Я могу подождать. Никто из нас никуда не собирается.

Пока мы едим, я пользуюсь возможностью немного расспросить Николаса о Хорватии и его любви к парусному спорту. Он оживает, когда говорит, и я не могу не восхищаться тем, насколько он оживлен. Я никогда не видела его с этой стороны, что только заставляет меня падать