Жена поневоле, сделка с дьяволом - Кэти Райт

Я улыбнулась ему в ответ, отстукивая незамысловатый ритм по столешнице.

Конечно, именно такого ответа я и ждала.

Фауст не был тем, кто легко отпускал свои «активы», только вот мне совсем надоело участие в этой истории.

Наш брак был ошибкой. С самого начала.

– Я знаю, это ударит по репутации моей семьи. – аккуратно начала я, будто это вообще могло меня волновать. – Но ты снова и снова задеваешь мою честь, а я не намерена это терпеть.

– Раф, это глупость. – вяло попытался оправдаться Фауст, пока его глаза скользили по столу, будто могли найти ответ на салфетках или в корзинке с хлебом. – Давай мы просто всё обсудим?

Улыбка вновь коснулась кончиков моих губ.

Просто обсудим… как же я хотела с ним вот так просто поговорить все эти месяцы!

Не решалась, а все жалкие попытки были пресечены на корню.

– Что именно ты хочешь обсудить, Фауст? Ты даже не открывал конверт. – подметила я, указывая на черную матовую бумагу.

Руджери взял конверт в руки и раскрыл его. Там были копии снимков, которые отправила мне Аурелия.

Оригиналы я припрятала в надежном месте, чтобы использовать их в суде, если Руджери не захочет дать мне развод добровольно.

Фауст перебирал фотографии и с каждым новым снимком его глаза становились всё темнее.

– Это всё? – сухо спросил он.

Впервые Руджери удалось выбить меня из седла. Всего двумя словами.

Он говорил так, будто фотографии были настолько мелким недоразумением, что я зря побеспокоила его этим.

– Она не снимала, как вы занимались сексом, если ты об этом. – деловито проговорила я, отпив вино из бокала.

Хотелось смыть привкус желчи на языке.

Фауст откинулся на спинку стула и окинул меня задумчивым взглядом.

Я почти слышала, как шестеренки в его голове со скрипом крутились, рассчитывая репутационный урон от нашего расставания.

– Я не дам тебе развод, Рафаэлла.

Он был категоричен, а я рассмеялась ему в лицо.

Фауст поджал губы и попытался заговорить спокойным, почти дружелюбным тоном, как это уже ни раз происходило ранее:

– Давай мы попробуем всё обговорить. Я обещаю ответить на все твои вопросы.

Я деланно задумалась, чувствуя, как сдавали нервы.

Как бы хорошо я не готовилась к этому разговору, всё равно осталась не готова.

Внутри клокотала обида и желание пойти по легкому пути: выслушать очередную ложь Руджери, подавиться лапшой, которую он вешал мне на уши и сидеть в дураках всю оставшуюся.

А лучше было переспать с ним и каждую ночь думать о том, что вместо моего лица он представлял Аурелию, к которой сбежал даже в тот день, когда его отца чуть не лишили жизни.

Но я должна была переходить к активным действиям. Я больше не могла терпеть подобное отношение.

Мне было плевать на то, как отреагирует отец и мать. Я знала, что они попросту перекроют мне кислород и доступ к банковским счетам, но была готова рискнуть всем, просто чтобы наконец-то почувствовать себя человеком.

– Хорошо. – сдавленно проговорила я, всплеснув руками. – Как она в постели?

Фауст побледнел, а взгляд его был до того тяжелым, что грозил раздавить меня.

– Раф, хватит. – его тон был полон угрозы и предупреждения: я переходила черту, к которой не стоило приближаться даже на ярд.

– Ты думал о ней, когда пытался переспать со мной? – вопрос сорвался с губ раньше, чем я успела подумать, смогу ли пережить ответ.

Руджери глубоко вдохнул. Его грудь вздымалась под рубашкой.

– Мы не спали. – сквозь зубы процедил он. – И, нет, не думал.

Терпение Фауста подходило к концу, но моё уже давно лопнуло.

– Ты – грязный лжец. – прошипела я, беря сумочку со стула. – И либо ты дашь мне развод…

– Либо? – Фауст раздраженно поднялся с места. Скрежет стула о мраморный пол привлек официантку.

Руджери уже говорил мне о том, что не ведет переговоров с террористами. Так он назвал меня в день нашей свадьбы.

Но я знала, что большие деньги и статус не терпели одного – предательства и грязи, выставленной на всеобщее обозрение.

– Либо я сделаю то, за что ты меня убьёшь. – выплюнула я, качнув головой.

После того ужина в Ла Нотта прошел месяц.

Мы ругались изо дня в день, я демонстративно переехала в гостевую спальню и сменила замки на её дверях.

Руджери, конечно, это не понравилось.

Сначала он угрожал содрать чертову дверь с петель, а потом приказал Марко переехать к нам, чтобы тот вел круглосуточное дежурство за мной.

Я наслаждалась происходящим с удовольствием садиста.

Наконец-то мне удалось привлечь внимание Фауста!

Он обивал пороги моей спальни, тщетно пытался завести разговор за завтраком, но на любое его слово у меня было всего два: хочу развестись.

На третьей неделе нашей войны Фауст вернулся домой под утро. Совершенно пьяный, он сел под моей дверью.

– Знаешь, я помню, как увидел тебя впервые. – я отложила пяльцы в сторону и прислушалась, готовясь к очередной порции словесной перепалки. – Ты много смеялась со своим тренером, хоть и проиграла ту игру Аурелии. Знаешь… – он мечтательно вздохнул, а улыбка сползла с моего лица. – Тебе будто всё было ни по чём. Ты не относилась к соревнованиям так, как Аурелия и меня это зацепило. – Фауст глухо рассмеялся за дверью. – Я никогда не умел проигрывать. Когда мой первый проект систем охранной сигнализации раскритиковали в пух и прах, у меня было всего два желания: прострелить головы аналитиков и инженерного отдела компании отца, а потом свою собственную. Тогда Адриано только позволил мне работать на семейный бизнес.

Я замерла, боясь вдохнуть, прислушиваясь к шороху за дверью.

– Каждый неудачный проект был моим личным провалом. Я мог расслабиться только в своей квартире на Санта-Лукреция, которую мне подарили на шестнадцатилетние. Там я мог сесть за чертежи и ни о чем не думать. Был только я и цифры. Потом в компании начались проблемы. Разработки отцовских гениев уже были устаревшими и тогда я придумал такую… штучку, которая потом стала приносить нам миллиарды долларов. Эта вещица стала прорывом для морского флота. – Фауст говорил тихо, его голос был исполнен виски и ностальгии. – Акции поползли вверх, я занял кресло директора по техническим разработкам, но неуверенность никуда не пропала. Я слишком