Жена поневоле, сделка с дьяволом - Кэти Райт

В какой-то миг я и сама не поняла, когда он отстранился.

Руджери смотрел на меня сверху вниз, накручивая прядь моих волос на палец. Его губы, которые я привыкла видеть бледными, распухли от поцелуев.

– Знаешь, что отличает увлечения от одержимости? – хрипло проговорил он, заглядывая мне в глаза. – Увлечения приносят удовольствие, а одержимость, зачастую, только мучает.

Руджери тяжело дышал. И я тоже.

Я замерла, пытаясь собрать его слова в предложение, из которого мой затуманенный теплом и нежностью мозг не хотел вычленять смысл.

Фауст отпустил прядь моих волос и отступил. Я инстинктивно сжалась, окутанная холодом опустевшего пространства.

– Я должен вернуться в Милан. Решить некоторые вопросы, которые наверняка поднимутся после того, как все узнают о покушении. – Фауст прокашлялся, окинув меня взглядом.

Я поспешила спрыгнуть со стола, обескураженная переменами в его поведении. Щеки горели огнем, а губы казались мне онемевшими.

Стыд захлестнул меня с головой, не давая поднять глаз на Руджери.

Вот так просто я была готова нарушить собственное условие о «неприкосновенности».

Позорище.

– А что насчёт меня? – едва слышно прошептала я, рассматривая осколки подсвечника под ногами.

– Останешься здесь, пока я не закончу с делами. Сейчас в Милане может быть слишком опасно.

Фауст поднял со стула пиджак и ушел не попрощавшись.

Сердце колотилось где-то посреди горла, а разум застилали обрывки его фраз, навсегда утерянные в моей голове.

Я так старалась запомнить каждое его слово, что и не заметила, как они испарились в воздухе, пропитанном разочарованием.

Только одна фраза, будто заевшая пластинка, крутилась в голове: «Увлечения приносят удовольствие, а одержимость, зачастую, только мучает».

И в этот самый непростой день я поняла. Что Фауст Руджери был не только моим мужем, но и одержимостью.

Глава 30

Моё возвращение в Милан было вопросом времени.

Правда, его понадобилось немало.

Я собрала все свои вещи, которые успела купить за неделю «каникул» во Флоренции в небольшой лакированный чемодан, когда Адриано Руджери выписали из больницы.

Хотела бы я сказать, что он пришел домой, но это было не совсем так.

Адриано Руджери выстрелили в спину. Трижды.

И он оказался либо слишком жадным до жизни счастливчиком, либо проклятым за то, как высоко сумел подняться.

В родовое палаццо Руджери старший въехал на инвалидной коляске.

Констанца хотела подготовить праздник к его возвращению, но бледный и мрачный Адриано наотрез отказался показываться перед малознакомыми людьми в таком уязвимом состоянии.

Легко было понять, что я была одним из тех, перед кем ему было стыдно.

Мы ни разу так и не поговорили, а наша единственная встреча закончилась тем, что Руджери старший вместо приветствия просто отвернулся.

Я не злилась. Это было бы глупо.

Жизнь выбросила Адриано из седла и ему предстояла длительная реабилитация без гарантий того, что он снова встанет на ноги.

Фауст не приезжал во Флоренцию ни разу с того дня, как оставил меня здесь. Отвечал на сообщения только вечером, да и то это было сложно назвать вразумительным диалогом.

Складывалось ощущение, что буквы стали платными, а он вдруг так обеднел, что мой муж не мог себе позволить напечатать лишнего.

Я же всё прокручивала в голове наш последний разговор, вспыхивая от стыда всякий раз, стоило подумать о том, что мы могли сделать.

Конечно, я нашла десяток оправданий для Фауста.

Он был разбит и потрясен произошедшим с его отцом.

Он перебрал ликера или успокоительных.

Он имел право касаться меня, как мой муж.

Правда, себе оправданий я найти не могла, ведь я действительно хотела узнать, как далеко всё могло зайти.

Было ли это любопытством или естественным желанием, я не знала.

Была лишь уверена в том, что сделала что-то не так, раз Руджери сбежал, бросив меня здесь, будто в ссылке.

Я чувствовала себя использованной, пусть мы и не сделали ничего такого.

Масла в огонь подлила Франческа, что вышла провожать меня до машины.

– Так значит, Фауст не знает, что ты приедешь сегодня? – она скрестила руки на груди, внимательно наблюдая за тем, как Марко грузил мой чемодан в багажник.

– Сделаю Фаусту сюрприз. – нехотя отозвалась я, прячась от палящего солнца под широкополой шляпой.

Конечно, мне было плевать, обрадуется ли муж моему приезду, я просто не хотела с ним разговаривать после произошедшего.

– Ты ведь понимаешь, что всё это не просто так?

Я догадывалась, что Франческа имела ввиду совсем не покушение на своего отца, но не хотела доставлять ей удовольствие. Улыбнулась, задрав нос, и помахала ей рукой.

– Уверена, ты всё равно испортишь сюрприз и расскажешь Фаусту о том, что я еду. – я пожала плечами, направляясь к машине. Марко внимательно следил то за мной, то за Франческой, то за мной, будто готовился разнимать нашу драку.

– О, нет, я хочу, чтобы ты видела, чем именно был так увлечен мой брат всю эту неделю. – голос Франчески сочился медом вперемешку со змеиным ядом.

Я была жалкой, потому что её слова попали прямо в цель.

Конечно, я думала об этом. О том, что Фауст решил воспользоваться представившейся возможностью и провести парочку бурных ночей в компании своей бывшей подружки Аурелии.

Все мои попытки отогнать свои страхи, будто только их подпитывали.

Не утруждая себя ответом на колкости, я заняла место на пассажирском сидении. Марко завел двигатель внедорожника и опасливо глянул на меня через зеркало заднего вида.

– Как прошло? – неловко прокашлялся он. – В смысле, настолько плохо, как я видел?

Я прикрыла глаза, борясь с желанием разораться.

– Просто поехали уже. – прошипела я, устраиваясь поудобнее, чтобы отоспаться в пути.

Правда, за часы поездки я так и не уснула, а лишь ещё больше разозлилась.

От моего праведного гнева не спасло часовое лежание в джакузи, ни идеальные локоны, получившиеся с первого раза и без каких-либо ухищрений.

Пришлось обратиться к тяжелой артиллерии.

Я позвонила девчонкам, с удивлением обнаружив, что сегодня на календаре был вторник. Будто знак того, что встрече было суждено состояться.

К сожалению, это было не так. Маддлена была занята, но Элеттра и Рената с радостью согласились составить мне компанию в Каза ди Ветро.

Заведение представляло собой несколько залов, украшенных росписью и лепниной. Там подавали лучшие морепродукты и пиццу.

Рената не изменяла себе и пришла самая первая. Она сидела на