Тайный миллиардер. Вскрытие покажет - Анна Королева

— Конечно не простой. Он — король уродов, — усмехаюсь я. — Но я в любом случае, постараюсь не втягивать тебя в свои дела, — начинаю я, осторожно выбирая слова. — Ты ведь не хочешь находить меня в местах, о которых даже знать не должна, верно?

Юля раздумывает, её взгляд бегает по полу, как будто она пытается найти в ворсинках ковра ответ на самом деле важный вопрос.

— Ладно, просто будь честен со мной в следующий раз, чтобы я не гадала, что случилось, — отвечает Юля, её голос становится мягче. — Мне тоже непросто. Но если мы будем заботиться друг о друге...

Я киваю и внутри будто что-то дергается. Совсем непривычно для меня. Кажется… я впервые чувствую искреннюю заботу.

Обо мне?

Так вообще бывает?

Но затем Юля вздыхает, её лицо меняется: на смену пришедшей теплоты возвращается привычное остроумие.

— Ну, завтрак из кофейни я всё равно не отдам, — с милым недоверием в голосе говорит она, наклоняясь к пакетам с едой.

— Хех, он твой только по моей доброй воле, — поддеваю я, улыбаясь, и ставлю перед ней стаканчики со свежесваренным кофе, горячие булочки и пирог с курицей и сыром.

— Ух, вкуснятина. Спасибище, кормилиц мой, Юля наклоняется, чтобы поцеловать меня и я горячо захватываю её губы своими.

— Для меня есть кое-кто повкуснее, — выдыхаю я, отрываясь от неё. — Но оставлю десерт на потом. А пока, ты завтракаешь, схожу пообщаюсь с Траховым.

— Дима, — тут же вскидывается Юля, но я только улыбаюсь. — Спокойно ведьмочка моя, я во всем разберусь.

Глава 41 — Засада

Дмитрий Сибилев

Когда я вхожу в коттедж Трахова, то застаю его пафосно сидящим за массивным дубовым столом, который, кажется, специально выбран, чтобы подчеркивать его власть. Просторный кабинет утопает в холодном минимализме: строгие линии мебели, приглушенный серый свет и ни одной детали, которая могла бы намекнуть на хоть какую-то человечность. Всё это напоминает скорее сцену для допросов, чем рабочее пространство. И уж тем более, не похоже на коттедж базы отдыха.

Даже воздух здесь тяжёлый, пропитанный чужой самоуверенностью и скрытой угрозой.

Когда я вхожу, Трахов поднимает на меня взгляд, и мерзкая улыбка скользит, словно змея, по жирному лицу.

— Димочка, быстро ты успел свою малышку успокоить, — протягивает он, откидываясь на спинку массивного кресла и переплетая пальцы.

— Подойдешь к Юле еще раз, то успокоишься навечно сам. Предупреждаю один раз, — я опускаю подбородок.

По лицу Трахова пробегает гримаса раздражения, но он умудряется удержать на морде подобие улыбки.

— Это мы обсудим позже. Садись. — Он повелительно указывает мне на стул. — Нам есть о чём поговорить.

Я остаюсь стоять, скрестив руки на груди. Меня Трахов бесит настолько сильно, что даже усилия скрыть это кажутся излишними. Да я и не собираюсь этим заниматься.

Улыбка Трахова становится шире, как у хищника, который только что заметил сомкнувшуюся за жертвой дверь.

— Ну, как хочешь, — пожимает он плечами, указывая на кресло напротив. Его голос звучит ровно, но в нём проскальзывают нотки издёвки. — Тогда, давай сразу к делу. Ты ведь парень умный, без лишних прелюдий поймёшь, что к чему.

— Я-то умный и именно поэтому, дел с тобой у меня никаких нет и не будет, — процеживаю я, опираясь на край стола и скрещивая ноги. Адреналин бьёт в голову, но я заставляю себя сохранять спокойствие. Этот урод явно что-то задумал, и мне нужно понять, насколько далеко он готов зайти.

Трахов, кажется, наслаждается каждым мгновением. Он медленно открывает ящик стола и вытащивает из него тонкую папку, постукивая ею о поверхность, как будто специально выжидает паузу.

— У меня есть документы, — начинает он, словно смакуя каждое слово. — Очень интересные. Скажем так, если их увидят нужные люди, ты, Димочка, станешь звездой новостей. Правда, не в том ключе, в каком тебе бы хотелось.

Я даже не шевелю пальцем, хотя внутри всё напрягается, как натянутая струна.

О чем? Что за подстава?

Трахов открывает папку, вынимает несколько листов и небрежно бросает их на стол. Мой взгляд скользит по ним. Фотографии, какие-то распечатки, графики... и списки моих разработок рядом с какими-то незнакомыми иностранными именами.

Всё выглядит настолько тщательно, что на миг у меня мелькает мысль: «Может я с ними правда где-то пересекался?» Но я тут же отбрасываю её.

— Ну и что это за личная коллекция? — спрашиваю я, прищурившись. Голос звучит резче, чем я планировал. — Хочешь, чтоб я тебе автограф на этом поставил?

— Ну, подпись твоя мне не помешает, — Трахов подается вперёд, и в его глазах загорелся опасный огонёк. — Но это позже. Когда ты осознаешь, что всё — переписка, записи разговоров, даже видео. Всё это создаёт довольно убедительную картину. Ты, мой дорогой друг, — он делает паузу, словно наслаждаясь моментом, — работаешь на иностранные разведки. Прямо как в плохом шпионском триллере.

Я вскидываю бровь.

— Ты долбанулся? Мозг жиром заплыл? Ты сам прекрасно знаешь, что всё это бред.

Трахов откидывается на спинку кресла и рассыпается в смехе.

— Конечно, бред, — соглашается он, пожимая круглыми плечами. — Но видишь ли, Димочка, важен не сам бред, а то, как его подать. А я умею подавать информацию. Ты же знаешь, кто я такой и какие у меня есть связи. Достаточно одного намёка, чтобы тебя размазали по всем экранам страны. А потом и мира. И сам понимаешь, что с тобой слелают. Особенно сейчас.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Как будто в груди что-то оборвалось. Но вместо того, чтобы показать нервозность, я заставляю себя усмехнуться.

— И чего ты хочешь? — спрашиваю я, глядя Трахову прямо в глаза. — Деньги? Влияние? Или ты просто решил развлечься?

Его выражение лица меняется — улыбка исчезает, уступая место холодной серьёзности. Он склонился вперёд, опираясь локтями о стол.

— Всё гораздо проще, Димочка. Ты будешь работать на меня. Делать то, что я скажу, когда я скажу. Все не военные разработки препаратов, патенты на которые ты продавал — теперь отдаешь мне. И за это ты получишь шанс продолжать свою жизнь в том же духе. Либо... — он делает паузу, словно смакуя момент, — либо ты потеряешь всё. И не только ты. У тебя же есть близкий друг в фсб, да? Так вот, он тоже окажется замешанным в пособничестве. И даже не знаю кому придется хуже

Я смотрю на него, чувствуя, как злость и беспомощность смешиваются внутри меня в один токсичный коктейль. Какого чёрта?! Этот мерзкий боров загоняет меня в угол, и я