Очарованная силой - Нина Черная

- Вы, наверное, столько чудес по дороге повидали! – послышался восторженный голос Любавы, - расскажите, не томите!

Мы с Тамой невольно переглянулись. Тех «чудес», которые попались за время нашего путешествия, и врагу не пожелаешь. О них не то, что рассказывать не хотелось, вспоминать было тошно.

- Как там, в столице? Наверное, золото и портьеры прямо на улицах висят? – присоединился к женщине Анисим, - а по улицам разъезжают диковинные повозки без лошадей?

- Нам не довелось проезжать столицу, - скупо поведал Тама, когда молчание в ответ затянулось, - мы познакомились всего пару недель назад, в проездном городе. Там мало паровых машин, пара-тройка попадалась только. Они – редкость. Вот в Республике это частое явление, - и широко улыбнулся.

- А я думала, что вы женаты, - в голосе Любавы отчетливо проступило разочарование.

Я как раз пробовала сытное рагу, поэтому от неожиданности подавилась и закашлялась. Тама сочувственно постучал по моей спине, в его глазах мелькнул озорной огонек.

- Мы еще молоды, чтобы задумываться о браке и оседлой жизни, - подмигнул он женщине, - сначала надо посмотреть мир и показать себя!

- Пока его не разрушили, - добавила я тихо, но соседи по столу меня услышали.

Любава раскрыла рот и ладошками шлепнула себя по щекам, Анисим с Потапом нахмурились, а Дарён криво усмехнулся.

- Кто же позволит? – на самой грани слышимости спросил последний и выразительно посмотрел на меня.

По спине пробежались мурашки, а внутри все похолодело. Не прост этот человек, ой, не прост. Веяло от него чем-то древним, как от Терентия, Заколдованного леса и Милы. Только не научилась я еще управляться со своими чувствами. Чтоб точно понять, кто передо мной: враг или соратник.

- Слыхал, что прорывы и, правда, участились, - нарушил тревожное молчание Потап, он наполнил снова чарку и кивнул нам, чтобы присоединились, - нашу деревню они чудом обходили до сих пор, поэтому нам судить сложно.

- Участились, - кивнул Тама и отсалютовал своей чаркой старосте, - по дороге попадали в лапы к тварям, еле ноги унесли.

- Давайте, не будем о плохом! – вскрикнула Любава, ее взгляд сверкал праведным возмущением, а щеки раскраснелись, - сегодня праздник! Не будем его омрачать!

Мужчины решили поддержать женщину. Мне ничего не оставалось, как присоединиться. После второй чарки шум в ушах усилился, а настроение улучшилось. И, правда, чего мы о плохом? Вокруг праздник, веселье! В последние дни нам редко удавалось отдыхать! Надо пользоваться.

Тумур

- Ясно ты солнышко,

Загляни во двор, на меня погляди,

Ветер теплый, соседушка,

С юга подуй, да с теплом приходи

Ой, не вечер нынче,

Буйный цвет акаций дурманит,

Ой, так бьется сердце прытче,

Ясный взор твой меня не обманет!.., - песня, которую пели деревенские, лилась с губ девицы перезвоном колокольчиков.

- Давай! – ее язык заплетался, отчего она звонко рассмеялась и дернула меня за рукав, - пой со мной!

Я нахмурился, но сердце отчего-то дрогнуло в груди.

- Тебе уже достаточно, - поджал я губы, подхватил красавицу под локоть, и твердо потянул в сторону дома лекаря.

Вокруг сгустились сумерки, испарения от земли клубились причудливыми узорами под ногами, а с чистого неба дорогу подсвечивала луна. Мы с Луизой так и праздновали с деревенскими до ночи. Ни граф, ни волчонок к нам не присоединились. Потап не расстроился, он подливал нам хмельного вина с большим рвением. Я мог выпить хоть бочку, закаленный подземной общиной и Афоней лично. Правда, больше старался делать вид, что пил. Ни к чему терять голову в неизвестной обстановке. Лиззи же быстро захмелела. Ее взгляд после нескольких чарок затуманился, на губах расплылась счастливая улыбка. Поначалу я даже залюбовался. Если бы не треклятая мавка, которое любое желание на месяц отбила, воспользовался бы моментом, чтобы ближе с девицей познакомиться.

Я невольно поморщился от не слишком приятных воспоминаний и перехватил девушку крепче. На ногах она еле держалась.

- Фу, какой ты скучный, - надула та губы, - не пьянеешь, смотришь на всех волком. Не будь ты кочевником, так сказала б, что один из снежных.

Лиходейка! Злость волной поднялась в груди, затуманила разум. Только я быстро взял себя в руки. Каким бы я не был, никогда не смел и пальца на девиц поднимать. Они хрупкие и глупые. Вот спустить пар с добрым молодцем – то дело.

Вспомнился отчего-то давний вечер, один из многих в моей жизни в подземельях. С общиной. Тогда тоже празднество было, которое бедой закончилось. Один из гостей, что ее и принесли, ловко дрался, в его взгляде плескался огонь, будто бескрайнее звездное небо. Только не дали нам дело закончить. Вот и в Лиззи я огонь подобный видел, только не драться с ней жаждал, а иного. Поджал губы и поднял девушку на руки. Совсем хмель ее расслабил. Глаза ее закрывались, а слова стало не разобрать.

- Что же ты скрываешь, Лиззи? - тихо прошептал я, прижал к себе девушку плотнее, - знаешь обо мне то, что не рассказывал. Только вот не созналась даже после вина домашнего.

Она замахала на меня руками, что-то заговорила, но сколько не прислушивался, бормотание разобрать не смог.

Дом лекаря нас встретил тишиной и темнотой. Видимо, все обитатели уже спали. Выдохнул шумно и направился к входной двери. Спустил ноги Лиззи на землю, конечно, девушка сразу попыталась упасть, но я крепче перехватил ее второй рукой и прижал к своему боку. Горький аромат полыни и свежий мяты резко вскружил мне голову. Я невольно зарылся носом в мягкие локоны и вдохнул аромат полной грудью. Сердце пропустило удар, а организм с готовностью отреагировал на приятный запах. И это после мучений неупокоенного духа!

Только вспомнил о мавке, весь настрой полетел лиху под хвост. Ведь красавица сказала, что дух с ней контракт на ночь заключил. Значит, еще придет плату требовать. Я поджал губы. Я – парень молодой, нечего скулить. Права красавица.

Пальцы свободной руки дрогнули, но тут же сомкнулись на деревянной ручке. Я дернул. Заперто.

Нахмурился и дернул снова. Результат оказался прежним. Снова поднял Лиззи на руки и решил обойти дом. Мало ли, открытое окно попадется, или еще одна дверь.

Тишина стала напрягать, даже треск случайной ветки, на которую в темноте наступил, заставил меня вздрогнуть и оглядеться. Только никого вокруг не оказалось. Часть деревенских жителей осталась на главной площади пировать, а