Очарованная силой - Нина Черная

- Так, мавка…

- Агнеша.

- Агнеша! – повторил я с раздражением и схватил девушку за предплечье, - пока ты все не пояснишь про наших спутников, паутину на магии и мои особенности, я с места не сдвинусь!

- Как скажешь, - мавка пожала плечами, разворачиваться не стала, просто остановилась и замерла, - лекарь и остальные могут вернуться в любой момент, травница погибает, но тебе важнее знания. Будь по-твоему.

Я поджал губы, ожидая, что девушка обернется, но она не стала. Просто стояла истуканом и обреченно вздыхала.

- Когда вас с травницей увел кучерявый, лекарь долатал Ала и разбудил волка, - начала она скучающим тоном, - отвел их на кухню и накормил ужином. Налил какого-то питья. Стоило твоим друзьям его выпить, как оба потеряли сознание. Дальше пришли двое, которые помогали нам с телегой. Они вместе с лекарем связали веревками Ала и волка по рукам и ногам, погрузили на телегу и увезли. Лекарь закрыл дом, поехал вместе с ними. Много они не говорили, но я различила что-то про площадь и про жертвы.

Я поежился. Это прозвучало из уст девушки жутко.

- А что там с магией? И почему Лиззи погибает? – спросил я быстро, пока мавка не передумала.

- Помнишь, что я говорила на тропе смерти? Про ваших тварей и черные сгустки?

- Что это чистая магия? – свел я брови в попытке вспомнить.

- Правильно, хорошо, что с памятью у тебя все в порядке, - вставила шпильку мавка и, наконец, обернулась.

Пришлось отпустить ее руку. В темноте я еле различал ее черты. Девушка показалась мне какой-то серой, будто мертвяк. Хотя, что меня удивило? Она же дух, давно померла. Эта мысль заставила меня усмехнуться.

- Давным-давно магия исчезла из этого мира, но потом вернулась. Только не так, как надо. Она воплотилась в тварей, которые высасывают души и пожирают остатки нормальной магии. В тебе я ощущаю ту же чуждую магию. Хотя она пока спит.

Я скрестил руки на груди и уставился на девушку с недоверием.

- Раз ты не ощущаешь магию травницы, спящие силы Ала и зверя волка, то тебе рано пробуждать свои резервы, - добавила девушка и откинула с лица растрепанные волосы.

- Вот про волчонка не надо говорить, - хмыкнул я и погрозил мавке пальцем, - снежных я всегда ощущал, раньше думал, что я тоже такой же.

- Не такой же, твоя магия древнее, - повела плечами та, ее мерцающий в темноте взгляд наполнился осуждением, - доволен? Хватит такого рассказа? Тогда идем искать снадобья.

Не знаю, сколько мы потратили времени на поиски. Да и при свете тусклой свечи, на которой настоял я, многого разглядеть не удалось. Однако в один момент мавка победно хмыкнула и подсунула мне под нос пузатый бутыль с густой жидкостью.

- Это оно, - пояснила мавка.

- Спрашивать не буду, откуда тебе это известно.

- И правильно, все равно не скажу, - девушка щелкнула меня по носу холодными пальцами и плотоядно облизнулась.

Стало в очередной раз не по себе, пламя свечи дрогнуло и потухло. Я сглотнул и откинул ненужную свечу.

- Пойдем приводить травницу в чувство, - вкрадчивый голос коснулся моих ушей, а по ягодицам прошлись шаловливые пальцы, - если не поздно.

Луиза

- Очнулась, - чей-то облегченный выдох раздался набатом в моей голове.

Она разрывалась на части, во рту пересохло настолько, что дышалось с трудом, все тело ломило, а в голове прыгали кошмарные мысли. То я возвращалась в прошлое, где меня предали и опозорили, то перескакивала на сон с графом, то возвращалась в сырой подвал к жестокому палачу. Из груди вырвался еле слышный хрип, а я свернулась калачиком, лишь бы сбежать куда-нибудь от боли и терзавших мою душу воспоминаний.

- Лиззи, - позвал Тама, а к гудящей голове прикоснулась чья-то прохладная ладонь.

Я дернулась, отползла подальше, только тут же уперлась спиной в твердое препятствие, глаз не открывала.

- Дай ей пару минут, - раздраженный голос Агнеши заставил меня замереть.

Так. Стоило успокоиться. Боль волнами крутила мышцы, стучала молотками в голове, это вызвало злость. Она нарастала внутри, стирала недавний страх. Раньше меня не сломали, и сейчас обойдутся, кто бы со мной снова такое не сотворил. Мысли и, правда, успокоили, ослабили чувства, включили расчет. Что произошло? Последнее, что я помнила, как мы с Тамой сидели на празднике рядом со старостой и остальными жителями деревни. Кажется, мы обсуждали новые технологии и новаторство императрицы. После – чистый лист. В памяти не осталось совершенно ничего.

- Что произошло? – прошептала я вслух еле слышно.

- Тебя отравили, - сообщила мавка будничным тоном, отчего я распахнула глаза.

Тут же пожалела об этом. Меня окружала тьма, но она показалась мне ярким солнечным светом. Я застонала, прикрыла глаза ладонью и зажмурилась.

- Выключите свет, - хрип из горла прозвучал жалко, - больно. И дайте воды.

- Пройдет, - отмахнулась Агнеша.

Я подумала, что мою просьбу оставили без внимания, но чужие руки осторожно приподняли мою голову от твердой поверхности, на которой я лежала, и медленно напоили. Не дали захлебнуться.

Скоро стало легче, как и обещала мавка, я смогла сесть и раскрыть глаза. Мы находились в доме лекаря, на полу, в полной темноте. Только странно, темнота мне совсем не мешала рассмотреть предметы вокруг. Я отчетливо различала длинные лавки вдоль стен, дубовый стол посреди комнаты, выход в узкий коридор, пару жестких кресел, фрески на стенах. Обеспокоенный взгляд Тамы отозвался волнением в душе, отчего стало горько. Лучше бы он смотрел на меня так, как мавка: скучающе, с раздражением. Не стала разбираться со своим странным зрением, повторила вопрос:

- Так что случилось? Почему мы здесь, в темноте?

- Староста и остальные хотят принести нас в жертву, - ответил Тама и помог перебраться мне с пола на лавку, - они отравили тебя, Ала и волчонка. На меня не подействовал их дурман, но это тебе Агнеша потом объяснит. Сейчас надо спрятаться от этих сумасшедших, чтобы ты смогла немного прийти в себя.

- Пока будете отдыхать, ваши спутники отправятся в Подземное царство без своих смертных тел, - вставила мавка безразличным тоном, - но мне все равно. Меня только здоровье травницы беспокоит. Потому что от нее зависит мое существование.

- Что с Нижинским и Адрианом? – вскинулась я, попыталась подняться, но боль