По ту сторону экрана - Мафэй Цзян

– Мне просто хочется разобраться, откуда у тебя такая агрессия к теме отношений.

– Ну конечно от родителей! Ты же и так об этом знаешь! Я буквально сам тебе об этом сказал, когда сопли пускал на твое плечо, – Цзян Хао отвернулся от Вэй Янь на бок.

– И ты считал, что раз Ху Фэн и Цзян Шэн влюблены друг в друга, это плохо?

Наступила долгая пауза. Цзян Хао достаточно длительное время не давал ответа, но Вэй Янь его ждала.

Это поставило Цзян Хао в тупик.

Он снова замолк, но уже не от того, что не хотел говорить, а потому что не знал, что сказать. Аргументы и любые оправдания кончились. В голове была звенящая пустота.

Это не его гнев. Это не его слова. Он транслировал мысли матери. Это была ее ненависть. Но сам он не ненавидел и не считал отношения чем-то ужасным. Цзян Хао перенял мнение матери, считая, что это его точка зрения, и неся ее в мир, потому что хотел быть похожим на мать.

«Мама, смотри, я считаю так же, как и ты. Мама, я такой же, как и ты. Ты абсолютно права. Пожалуйста, прими меня».

Вот в чем был корень презрения Цзян Хао к отношениям. Прямо сейчас, когда Цзян Хао был в ступоре, борясь с внутренним сопротивлением, Вэй Янь убедилась в этом.

– Это другое… – сказал Цзян Хао в бессилии.

– Нет, это то же самое, – возразила с нажимом Вэй Янь. – «Ху Фэн» и «Цзян Шэн» любили друг друга так же, как любят другие люди. Единственная разница в том, что они не виделись. Думаю, тебе казалось, что это «другое» как раз из-за расстояния и недосягаемости, но ведь чувства все равно были.

Цзян Хао не давал ответ.

– Цзян Хао, – перевернувшись со спины на бок в его сторону, продолжила Вэй Янь. – Я говорю это не потому, что хочу клеиться к тебе. Нет. Я просто вижу, что против отношений не ты, а твоя мама. Ты не считаешь так, как она.

– Да, я не считал наши отношения чем-то ужасным. Я вообще о таком не думал! – выпалил Цзян Хао и накрылся одеялом до самой макушки.

– Вот видишь. Я рада, что ты это признал. – Вэй Янь улыбнулась и получила угрюмое «Отвянь». – Отношения – это не всегда плохо. Они приносят и радость, и умиротворение. Думаю, ты сам это понял. Они не всегда равны боли. В отношениях многие люди становятся счастливее.

– Спать давай, растрещалась на ночь глядя. Говоришь так, будто влюблена в меня.

– Что? Нет! Мы же друзья, Цзян Хао.

– Спи!

– Ладно. Спокойной ночи, – усмехнулась Вэй Янь. Свою миссию на сегодня она выполнила.

Вэй Янь подоткнула подушку и накрылась как следует одеялом. Больше мучить просветительской деятельностью она не собиралась – это было слишком тяжело для Цзян Хао.

По правде говоря, Вэй Янь иногда казалось, что она лжет. Самой себе и миру вокруг.

Так залипать, с умилением вздыхать, когда видишь улыбку и безмятежное лицо напротив. Так любоваться часами, так ценить душевные разговоры и тянуться стать ближе – как морально, так и физически.

Она смотрела на Цзян Хао и думала: какой же он красивый. И не смысле, что красивый, как его старший брат. Он красив сам по себе. У него очень выразительные глубокие глаза, которые завораживали Вэй Янь еще с самого начала знакомства. Как Цзян Хао вообще мог считать себя уродливым? Жаль, что на его самооценку так сильно повлияли родители.

Чем бы это ни было, Вэй Янь не позволит чувствам выйти наружу – она обещала Цзян Хао. Они останутся друзьями.

Останутся друзьями…

Глава 11

Растворяю свое сердце тебе в чай

Цзян Хао пригласил Цзян Синфу и Ян Вэй на фотосессию. Он хотел снять «лав стори» и, поскольку делал это впервые, был полон энтузиазма. Брат и его невеста поддержали его пыл, потому охотно согласились.

– Как у тебя дела, А-Хао? – поинтересовался после съемки Цзян Синфу. Сейчас они втроем отправились в кафе отметить удачную фотосессию.

– Замечательно! – с улыбкой ответил Цзян Хао, убирая фотоаппарат.

– От тебя нечасто услышишь слова с положительным подтекстом, – подметила Ян Вэй и тут же получила от Цзян Синфу неодобрительный взгляд.

– Ну что ты такое говоришь, Ян Вэй…

– Прости, Синфу, – она поцеловала возлюбленного в щеку, и тот растаял.

Цзян Хао на эти слова не обиделся, ведь это была правда. Только недавно он осознал, насколько пессимистично раньше смотрел на мир.

– Как дела у родителей? – решил он сменить тему.

– Ну… – замялся Цзян Синфу, и стало очевидно, что к Цзян Хао они не оттаяли. – Как обычно. Но с тобой они пока не хотят общаться.

– Понятно.

«Ну и пусть», – пронеслось в голове, хоть эту мысль Цзян Хао не осмелился озвучить.

– Не скучаешь по ним? – спросила Ян Вэй.

Ответ был очевиден для всех. Ян Вэй знала о сложностях отношений Цзян Хао с родителями. Она ведь стала свидетелем публичного унижения от Цзян Бинсинь. Цзян Хао это иначе назвать не мог.

Однако Ян Вэй не знала всей подоплеки, потому и задала подобный вопрос. Наверное, она считала, что даже несмотря на непростые отношения с предками, у Цзян Хао все равно могли остаться теплые чувства к ним.

Наивно.

– Единственные, по кому я скучаю, – это мои собаки.

Это было два с половиной года назад, но Цзян Хао до сих пор казалось, что все случилось как будто бы вчера.

Два с половиной года назад родители продали большой частный дом и вместо него приобрели четырехкомнатную квартиру. У Цзян Хао было две собаки: одна – Карамелька, породы чау-чау и мопс Шоколадка, которые прекрасно жили в доме и чувствовали себя лучше всех. Они очень любили хозяина, но родители поставили перед фактом, сказав, что сдадут собак в приют, потому что «псины в квартире будут лишними».

Цзян Хао было шестнадцать, когда его лишили двух важных для него членов семьи – они для него были не просто животными. Цзян Хао ругался и кричал, бросался проклятиями и чуть не подрался с отцом. Собаки лаяли на мать и отца, не позволяя приблизиться ни к себе, ни к хозяину. И вроде бы родители согласились не отдавать их. А на следующий день, когда Цзян Хао