Искушать плейбоя (ЛП) - Наташа Мэдисон

— Расслабьтесь, оно было с популярного веб-сайта для матерей, которые не могут вырабатывать достаточно молока, — я пытаюсь успокоить их, как вдруг кто-то начинает стучать во входную дверь.

— Кейли! Ты там? — кричит Ной снаружи.

Я широко распахиваю глаза, рот открывается, но слова не выходят. Как будто меня поймали за поеданием конфет перед ужином.

Остин ухмыляется мне и направляется к двери, чтобы открыть её.

— Эй, чувак, — слышу я его голос от парадной двери.

Я собираюсь встать и выбежать через заднюю дверь. Оглядываюсь, ищу план выхода.

— Заходи. Могу я предложить тебе кофе? С грудным молоком или без? — спрашивает Остин, когда Ной следует за ним, глядя на него, как на сумасшедшего.

— Что ты здесь делаешь? — Ной заходит на кухню и смотрит на Лорен, одетую в теперь уже застёгнутую рубашку Остина, прежде чем перевести взгляд на меня.

— Ты утащила мою рубашку? А потом ты, бл*дь, просто ушла? — он упирает руки в бока. Ной выглядит так, как будто только что выбежал из дома, что, вероятно, и сделал. Его футболка так плотно облегает тело, что мне хочется засунуть руки под неё и упасть на колени.

— Она не очень хорошо справляется со всем этим на следующее утро, — вставляет Лорен, пытаясь быть полезной, в то время как я бросаю на неё взгляд, а затем поднимаю средний палец.

Ной идёт ко мне. Нет, это не очень точное слово. Он набрасывается на меня, как будто я его добыча. Он поворачивает меня на табурете, запирая собой в клетку, упираясь руками в стойку.

— Я думал, мы говорили, что сегодня утром занимаемся йогой? — он наклоняется ко мне.

Остин смеётся рядом с Лорен.

— Ты не смог бы заниматься йогой, если бы даже попытался, — он продолжает хохотать, в то время как Ной зыркает на него.

— Кроме того, ты сказала, что мы можем сделать эту штуку с перевёрнутой вниз собакой, — шепчет он мне. Приблизившись к моему уху, он добавляет: — Я хочу подружиться с тобой, — он целует моё ухо, а затем облизывает его, вызывая у меня мурашки по коже. Я вздрагиваю от его прикосновения.

— Что такое собака вниз? — спрашивает Остин совсем не тихим шёпотом. Лорен просто отмахивается от него.

— Разве вы двое не должны быть где-то? — я оглядываюсь на них.

— Не-а, — отвечают они оба одновременно, а затем смотрят друг на друга и улыбаются.

— Возвращайся со мной домой, — просит меня Ной, наклоняясь и проводя кончиком носа по моей челюсти. — Пожалуйста.

Я таю. Мои внутренности сжимаются перед этим человеком, с которым я никогда больше не собиралась спать. Этим человеком, которого я уже дважды оставляла. Человеком, который умеет играть на теле, как на скрипке. Его голубые глаза отражают слова, которые мы оба не готовы произнести вслух.

— Хорошо, — отвечаю я, и Лорен задыхается со своей стороны кухни. Она знает, что я никогда не теряла бдительности с мужчинами, никогда. — Кроме того, я думаю, что Остин убьёт меня за то, что я вынудила его пить грудное молоко.

Ной смотрит на Остина, который стоит в стороне, потом освобождает мне место, чтобы я могла встать и собрать свои вещи.

— Ты пил грудное молоко, чувак? Ты можешь умереть от этого? — он просовывает руки в карманы шорт.

Остин замирает, а Лорен говорит:

— Нет, не может. А теперь уходи, пока он не съехал с катушек, — она поворачивается к Остину. — Ты не можешь умереть от употребления грудного молока. Ну, если только у матери не было ВИЧ или чего-то в этом роде.

Ной разражается смехом, хватает меня за руку и вытаскивает обратно за дверь.

Он не говорит ни слова, прежде чем подвести меня к машине, открыть дверцу и втолкнуть меня внутрь. Как только он садится за руль, он запирает дверь.

— На случай, если ты захочешь выпрыгнуть.

Я поднимаю руку и отбрасываю волосы за спину.

— О, да ладно, ты спал. Я не хотела тебя будить, — говорю я, хватаясь за ремень безопасности.

— У тебя там растёт нос, Пиноккио, — хмыкает он, заводя машину. — Едем разбудить меня, моя милая. Ты так быстро убралась из моего дома, что кажется, я до сих пор чувствую запах резины от шин.

Я открываю рот, чтобы сказать что-нибудь, что угодно, но ничего не выходит, кроме:

— Я хочу кофе, пожалуйста.

Он отъезжает от бордюра, возвращаясь к себе, но по пути останавливается в Starbucks. Как только мы добираемся до его дома, он обходит машину, чтобы схватить меня за руку, когда я выхожу.

— Знаешь, на всякий случай.

— Ладно, я поняла, тебе это не нравится, — выдыхаю я. — Это просто… — я начинаю говорить и выключаюсь.

— О, мы доберёмся до всего этого, как только войдём внутрь, — обещает он, почти втягивая меня в дом. — Так где же ты хочешь это сделать? — спрашивает он.

— Мы сделали это почти везде, — улыбаюсь ему, потягивая свой американо с соевым молоком. — То есть, я думаю, что мы пропустили журнальный столик, так что, возможно, мы сможем начать с него, — я указываю на середину его гостиной.

— Пойдём на улицу. Мы можем посидеть у бассейна, — говорит он, всё ещё держа меня за руку, и тащит туда. Он подходит к шезлонгу, на котором мы сидели раньше, переворачивает навес, чтобы мы были защищены от солнца. Я заползаю внутрь и сажусь спиной к подушкам. Он следует за мной и делает то же самое, держа в руке свой кофе со льдом. — Итак. Мы собираемся разобраться с некоторыми вещами прямо сейчас.

Я ничего не отвечаю, потому что его голос резкий, а мне трудно глотать, поэтому я просто киваю, пока он продолжает.

— Номер один. Мы никогда, никогда не уходим, когда другой человек спит или не осознаёт этого, — он косится на меня.

Я закатываю глаза, снова делая глоток кофе.

— Хорошо, я поняла. Никто не уйдёт, не сказав тебе об этом. Боже.

— Ты делала это дважды, Кейли. Не раз, а два. Это задевает мои чувства, — теперь он смотрит на меня. — Почему? — задаёт он вопрос, который заставляет моё сердце биться чаще. Оно колотится так быстро, что я уверена, Ной может это заметить. Он хватает меня за руку и целует внутреннюю сторону запястья, где чувствует биение моего сердца. — Это я и ты, Кей. Ты можешь рассказать мне всё что угодно, и я обещаю никогда не использовать это против тебя.

— На самом деле это пустяки. Я просто… — я качаю головой, отводя от него глаза и глядя