Искушать плейбоя (ЛП) - Наташа Мэдисон

на бассейн, наблюдая за движением воды. — Я влюбилась в человека, который никогда не оставался на ночь. На самом деле мы встречались всего пару месяцев, но это была моя первая настоящая «любовь», если ты понимаешь, о чём я.

Он кивает.

Я сглатываю, пока он сжимает мою руку.

— Мы встречались и всё такое и всегда возвращались ко мне, потому что, ну, он «жил» с соседями по комнате. Думаю, это должно было стать первым тревожным сигналом. Я просыпалась каждый божий день в надежде, что он будет рядом, но простыни всегда оставались холодными. Я старалась не питать надежд, старалась не делать из этого проблему. Я имею в виду, он был там, когда мы ложились спать, у него была одежда в моём шкафу, но он никогда не оставался, — я потягиваю кофе, набираясь уверенности. — Однажды я пришла домой, и все его вещи исчезли, осталась записка с одним словом «позже», — я делаю глубокий вдох. — Это почти так же плохо, как те стикеры в «Кэрри»[20]. Во всяком случае, его телефон был отключен или номер аннулирован, кто знает, а потом однажды ночью я ночевала в квартире Стефани. Мы заснули после просмотра «Балбесов»[21], — я мотаю головой. — Итак, на следующий день мы встали и решили зайти в новую кофейню, которая только что открылась, и там, посреди магазина, выглядя, как будто он только что проснулся, стоял Алекс, обнимая за шею женщину, которая явно носила его обручальное кольцо, типа того, что он не носил рядом со мной. Он увидел меня, его глаза распахнулись от шока, и вместо того, чтобы подойти к нему и сказать, какой он мудак, я повернулась и ушла. Моё сердце было разбито из-за того, что могло бы быть, но оно было разбито ещё больше, потому что я доверяла ему, и в конце концов он выставил меня дурой. Поэтому я сделала своим девизом никогда «не нырять с головой» с тех пор. Вроде человека, который входит и уходит. Но я никогда не стану врать и ничего обещать зря, — я вижу, как его взгляд смягчается. — Счастлив, теперь ты знаешь мою самую глубокую и тёмную тайну? — я натянуто улыбаюсь, пытаясь вернуть тему к веселью. — Ну, по крайней мере, одну из них.

Он берёт чашку из моей руки, ставит вместе со своей на пол, затем хватает меня и тянет к себе на колени. Мои ноги обхватывают его талию. Его руки убирают волосы с моего лица, пока он гладит мои щёки.

— Не знаю, к чему это ведёт. Чёрт возьми, я даже не уверен, что знаю, что, нахрен, правильно делать, но, — он улыбается мне, и его голубые глаза загораются, — что я могу сделать, так это пообещать никогда не обманывать, не лгать тебе. Я, наверное, облажаюсь, но хорошая новость в том, что я могу учиться, он прижимает моё лицо к своему. — Так что ты скажешь, хочешь попробовать это, а не оставить меня посреди ночи? — он нежно целует меня. — Либо так, либо я куплю тебе электрошоковый ошейник, и он просто ударит тебя, когда ты попытаешься уйти. Я не шучу, это последняя капля, — он улыбается, и я целую его с ответной улыбкой.

Остаток дня мы проводим в позе собаки мордой вниз. И в ту ночь, когда мы ложимся спать, я остаюсь с ним, не планируя улизнуть.

Глава девятнадцатая

Ной

Клянусь, у меня теперь танцующая походка. Может, дело в том, что мои яйца теперь всегда пусты. Я имею в виду, что завести девушку — лучшее, что я когда-либо делал. Она даже не пыталась улизнуть, а прошло целых три дня. Одно очко в мою пользу.

— Ной, — зовёт Ханна из дверного проёма. Она входит, покачивая бёдрами. Обычный Ной попытался бы проверить видна ли линия трусиков под белой юбкой, которую она носит. Этот Ной надеется, что она поторопится.

— Ханна, — я откидываюсь назад. — Чему я обязан удовольствием?

— Просто заглянула предупредить. Леонард приедет в понедельник, так что Норме придётся вернуться и работать с ним. Он встречается с новым юристом. Так что с понедельника ты либо сам по себе, либо я должна подыскать тебе временного помощника.

Я запрокидываю голову, стону.

— Ладно. Посмотрим, что я могу сделать со своей стороны.

— И всё? — спрашивает Ханна, глядя на меня. — Не будет «убедись, что она хорошо выглядит, наклонившись»? Не будет «обязательно достань её фотографию с Facebook»? Не будет «ей должно быть меньше двадцати пяти»?

Я смеюсь и вскидываю руки вверх, а затем кладу их себе на грудь.

— Я бы никогда не стал так делать.

— Ага, конечно, — говорит она, выходя, и я по-прежнему забываю проверить, носит ли она стринги или нет.

Я беру трубку и звоню Кейли; та сразу же отвечает, её голос хриплый.

— Привет.

— Господи, что случилось? — выпаливаю я, выпрямляя спину, обеспокоенный.

— Понятия не имею. У меня лихорадка, и моё тело болит, — она шмыгает носом. — И мёрзну. Я собираюсь к врачу через тридцать минут. Я даже глотать не могу.

— Где ты? — спрашиваю я, уже выходя из офиса, садясь в машину.

— Я дома. Жду, когда Лорен вернётся, чтобы дети не оставались одни.

— Я буду там через десять минут, а потом отвезу тебя к врачу.

— Нет! — выкрикивает она, а затем кашляет. — Это заразно.

— Мы трахались сегодня утром — и основательно. Кроме того, у меня иммунитет. Я никогда не болею, — успокаиваю я её и продолжаю говорить с ней, пока не подъезжаю и не нажимаю на звонок.

— Ты такой надоедливый, — бурчит она, вешает трубку и открывает дверь. На ней мешковатые треники, которые буквально проглатывают её, и розовый пушистый халат; она кашляет в руку. — Ты не должен быть здесь.

Я должен быть честным. Не знаю, как к ней прикоснуться, поэтому я захожу внутрь, а затем возвращаюсь, когда она начинает сухо, надрывно кашлять. Рэйчел и Гейб ждут её на лестнице в масках.

— Привет, ребята, — я поднимаю руку в знак приветствия.

Они оба машут в ответ, но у них нет времени что-либо сказать, потому что минивэн Лорен въезжает на подъездную дорожку. Она выскакивает из него, бросается к входной двери, поддерживает Кейли. Её рука ложится прямо на рот.

— Привет, Ной, — говорит она мне, а затем обращается к Кейли. — Я позвонила маме и папе, и они ждут тебя сегодня вечером. Мама подготовит свободную комнату.

Кейли кивает, хватает сумку и идёт к машине.

— Что ты делаешь? — спрашиваю её, когда