Луи - Джеймин Ив

очень вас люблю и не виню ни в чем. Но мне придется отпустить вас… в каком-то смысле. Боль и гнев, которые держали меня в плену, больше не могут быть частью моей жизни. Я решила перестать жить как тень самой себя. Я готова к жизни, даже если в ней будет место горю.

Это была правда, и что-то внутри меня отпустило, когда прохладный ветерок коснулся моих мокрых щек. Я долго держала руки на надгробиях, общаясь с ними и с природой своего дома, прежде чем наконец отпустить их и перейти к сестре. Она лежала по другую сторону от мамы, и я представила, как они держатся за руки в ином мире. У папы наверняка тоже была мамина рука с его стороны, потому что они всегда ходили за руку.

Именно такой любви я хотела. И единственная причина, по которой я сейчас сдерживала Луи, заключалась в том, что я не могла быть вторым выбором. Не могла. Я хотела быть для него всем, такая уж я эгоистка. А Луи был всем для меня.

И до сих пор остается, если быть честной.

— Привет, Реджи, — сказала я, устраиваясь рядом с её могилой и проводя пальцами по буквам её имени. — Прости, что я так долго не заходила, сестра.

Я уже рыдала и понимала, что это будет одно из самых трудных дел в моей жизни. Исповедь перед сестрой.

— Видишь ли, я кое-что скрывала от тебя. Кое-что, что никогда не следовало скрывать, но мне было слишком стыдно смотреть тебе в глаза. — Я судорожно вздохнула. — Я любила Луи. Любила его так сильно, что когда вы начали встречаться, я всерьез думала, что умру от боли в груди. А когда я видела, как он касается тебя, я начинала тебя немного ненавидеть.

Правда горчила на языке. Это была одна из причин, по которой я обрекла себя на изгнание. Я ненавидела себя, и это было единственное наказание, которое я смогла придумать.

— Я винила тебя в том, в чем не было твоей вины. Моя собственная трусость лишила меня шанса с Луи, а ты была смелой так, как я никогда не умела.

Легкая энергия коснулась моей руки, и на мгновение мне показалось, что кто-то сжал мои пальцы.

— Надеюсь, ты сможешь простить меня, Реджи. Потому что я бы отдала что угодно, лишь бы вернуть тебя. Ты была моим лучшим другом, моей сестрой, и эта дыра в моей жизни от твоей смерти никогда не затянется.

Я пригнулась к земле, горло и грудь обжигало от слез и рыданий. Жизнь порой так несправедлива, и эту утрату мне никогда не пережить до конца.

— Я была так одинока все эти годы, — продолжала я плакать, прижимаясь лицом к земле. — И я всё еще, черт возьми, люблю его.

Это была истина, от которой я пыталась спрятаться, отрицать, отталкивать. Но это было всё равно что пытаться не дышать. В конце концов у тебя нет выбора, кроме как вдохнуть воздух, и у меня не было выбора, кроме как признать, что я люблю Луи так же сильно, если не сильнее, чем в юности.

На этот раз энергия стала ощутимее. Она плотно окутала меня, и я почувствовала её. Её ауру невозможно было спутать ни с чем.

— Реджи? — позвала я, поднимая голову; чувство, будто меня обнимают, не исчезало.

Я знала, что она здесь, или какая-то часть её силы, и на мгновение позволила себе почувствовать её. Моя сестра вернулась ко мне на краткий миг.

— Я люблю тебя. Надеюсь, ты меня прощаешь.

Давление усилилось, и я почувствовала её ответную любовь. Она меня простила.

А затем она исчезла, в мгновение ока, оставив меня в полном раздрае.

Каким-то образом телефон оказался у меня в руке, и я набрала его номер, потому что мне нужно было услышать его голос.

— Ти?

Этот низкий рокот моего имени снова заставил меня всхлипнуть.

— Ти, ты в порядке?

Он заговорил снова, более настойчиво и встревоженно.

Я кое-как выдавила из себя:

— Я… просто… пожалуйста, поговори со мной.

Я почувствовала, как он успокаивается. Каким-то образом наши узы работали идеально, даже если в моей голове был полный кавардак.

— Позволь мне прийти к тебе, прошу. Ты меня убиваешь. Твоя боль… это выше моих сил.

Я зажмурилась, потому что сама отчаянно хотела, чтобы он был здесь.

— Скоро, — пообещала я. — Но сейчас расскажи мне что-нибудь… что угодно. Отвлеки меня.

Короткая пауза — я почувствовала, что он берет себя в руки. Подавляет беспокойство и гнев. Я ожидала, что он заговорит о чем-то серьезном… скорее всего, о наших узах. Но вместо этого он сказал то, чего я совсем не ожидала:

— Твои волосы сводят меня с ума.

Я моргнула, прежде чем из меня вырвался всхлип-смешок.

— Серьезно, — продолжал он. — Мне буквально снится, как я пропускаю их сквозь пальцы. И как, черт возьми, они могут пахнуть полевыми цветами? Даже когда мы были детьми, от тебя пахло цветами. Я думал, это потому, что ты вечно пропадала в полях, но на Аляске нет полей, а запах остался прежним.

Еще один смешок вырвался из моей груди.

— Из всего, что ты мог сказать, ты решил обсудить свои странные одержимости.

Его глубокий смех отозвался дрожью по всему телу, и внезапно все мои мысли переключились на его губы, на то, как он держал меня, на силу его рук и тела. Но это было не самое подходящее время и место, учитывая, что я фактически лежала на могиле сестры, так что я отогнала эти мысли.

— Это заставило тебя рассмеяться, — сказал он, и я снова сосредоточилась на Луи. — И честно говоря, если бы я услышал еще хоть один твой тяжелый вздох, я бы явился туда, хотела бы ты этого или нет. Кажется, ты переоцениваешь мой самоконтроль.

— Я с Региной, — прошептала я, снова проводя рукой по камню с её именем. — Я чувствовала её здесь. Думаю… думаю, она меня простила.

Наступило молчание, и мое сердце забилось чаще в ожидании его слов.

— Уверен, она считает, что прощать не за что. Твоя сестра любила тебя, Ти, больше, чем ты когда-либо узнаешь. Мы оба считали, что ты — лучшая из нас троих.

— Ты всё еще скучаешь по ней?

Это был глупый вопрос, я и так знала ответ, но, как и все глупости, приходящие в голову, я должна была его озвучить.

Снова тишина. Долгая пауза.

— Я уже давно не скучаю по ней, но я всё еще скорблю об