Босс, укравший Новый год - Ана Макушевская

— Он ведь горячий в постели, да? — подкравшись ко мне сзади, спросила Лиза.

— Кто?

— Хосе, конечно!

— Ну вдруг ты про Марата спрашиваешь, — пожала плечами я. Лиза прикрыла руками лицо, словно смутилась от упоминания этого мужчины. — Мне-то откуда это знать!

— Он мне так нравится! Марат такой заботливый, вежливый, милый! — с восторгом проговорила сестра. — Мне кажется, бабушке он тоже понравился!

— Странно. Может мы разных Маратов знаем? — с недоумением проговорила я.

— Пожалуйста, не говори о нем плохо.

— Да-да, конечно, — торопливо проговорила я, вспомнив о договоре с Маратом. — То, что он нравится бабушке, конечно, плюс.

— Ты его за что-то не любишь, — беря со стола яблоко, сказала Лиза. Видимо, уловила оттенки недовольства в моем голосе. Что поделать, в этом моя сестра спец.

— Давай после ужина возьмем собак и пойдем гулять? — предложила я.

— О, будут секретики! — тут же оживилась Лиза, хрустя яблоком. — Я согласна!

— Отлично! — вытирая руки полотенцем, сказала я. — А теперь давай накрывать на стол.

* * *

За ужином Хосе не сводил с меня глаз. Даже когда я не смотрела на него, я чувствовала, как он ловил каждое мое движение, раздевал взглядом и это смущало меня, потому я не сомневалась в том, что это видят и остальные и в тоже время возвышало, давая ощутить себя той самой единственной. Между нами искрило и, в глубине души, я опасалась, что эти искры спровоцируют огромное пламя, если правда выплывет наружу и тогда мы оба сгорим в этом пламени. А не хотелось бы.

— Пойдем гулять с псами, — вылезая из-за стола, сказала Лиза. Она раскраснелась от горячей еды и взглядов украдкой, которыми она весь вечер обменивалась с Маратом. Вот угораздило же ее, честное слово!

Я лениво поднялась и пошла одеваться. На улице снова шел снег и я волновалась, что дороги опять заметет, а нам вечером нужно быть в аэропорту. От мыслей о возвращении домой сердце защемило. Выйдя на крыльцо, я жадно вдохнула колючий морозный воздух. Чак пулей выскочил во двор и начал валяться в снегу, повизгивая от удовольствия. Поймала себя на том, что завидую его радости и беззаботности.

Из дома выскочила Вруша и тут же присоединилась к Чаку.

— Ну что у тебя там за тайны, — подходя ко мне, спросила Лиза. Мы спустились с крыльца и, позвав собак, вышли за калитку.

— Это касается Хосе, — сказала я.

— Я так и поняла. Его разыскивает полиция Майами?

— Если бы, — вздохнула я. — Лиза, он мой новый босс. Босс, у которого табу на отношения с подчиненными. Босс, который не знает, что я — его подчиненная.

— Ну ты и влипла, сестра! — ошеломленно проговорила Лиза. — И что ты теперь будешь делать?

— Не знаю. Хотела посоветоваться с тобой.

— Для начала давай ты решишь, что для тебя важнее — Хосе или работа?

— Сложный вопрос. Я могла бы уволиться, но у меня Чак и я не могу быть безработной. Кто его будет кормить?

— Ты даже насморком не имеешь права болеть, а остаться без работы тем более! — энергично закивала Лиза.

— Факт.

— Тогда на первый план выходит работа и надо уже думать исходя из этого…

— Хосе не оставит меня, когда узнает правду.

— И ты не можешь оставаться у него, потому что ты уже знаешь правду.

— Да.

— Надо искать новую работу, — сказала Лиза. — Немедля, прямо завтра и начать.

— Но и Хосе я тоже не хочу терять. Мне он очень нравится, — призналась я.

— Ты в любом случае что-то потеряешь, — беря меня под руку, сказала Лиза. — Но можно попробовать снизить риски. У меня есть идея.

Негодяй попадет в историю

Разговор с Лизой немного успокоил меня. Хотя некоторые аспекты ее идеи, доверия у меня не вызвали. Все могло обернуться намного хуже, чем если бы я сама сказала Хосе правду. Как жаль, что в жизни нет хотя бы краткого просмотра результатов разных решений! Приходится полагаться на свой выбор и верить, что он правильный. Или провальный, тут уж как посмотреть.

Когда мы с Лизой вернулись за стол, там уже дымились кружки с кофе, а на тарелках лежали пирожные. Продрогшая после прогулки, я с жадностью набросилась на еду. От горячего кофе меня тут же разморило и захотелось спать.

— Завтра мы идем кататься на снегоходах, — сообщил Марат. — Я уже все устроил. Чисто мужская прогулка. Надеюсь, дамы не в обиде.

— Ну вот, — расстроенно протянула Лиза. — Я тоже хотела.

— Мужчинам надо провести время вместе, — вмешалась бабушка. — Они и так с нами много гуляют, хотя совсем не обязаны.

— Да мы с удовольствием! — подал голос Леша.

Бабушка снисходительно улыбнулась. На лице мамы отразился скепсис.

— Саша? — спросил Хосе и внимательно посмотрел на меня.

— Да, конечно, я не против, — торопливо произнесла я. Хосе имел полное право встречаться с друзьями, и я не собиралась противиться этому. Но я боялась, что Марат воспользуется ситуацией и расскажет ему правду обо мне. — Развлекись хорошенько.

— Ты уверена? — спросил Хосе.

— Да. Почему ты уточняешь? — насторожилась я.

— Просто у тебя такое выражение лица, что лучше уточнить, — пояснил Хосе. Видимо, мои переживания из-за Марата вышли слишком очевидными. Надо лучше следить за лицом!

— Или сбежать, — с легкой усмешкой сказал Марат. Да что б тебя! — Такое женское великодушие может быть опасным.

— Ну вот чушь же сказал! — тут же встрял Леша.

— Печальный жизненный опыт? — глядя на Марата, спросила я.

— Это из наблюдений за другими, не мой личный, — улыбаясь, ответил тот. Лиза тихо вздохнула и толкнула меня ногой. — Я бы такого не допустил.

— Ты просто не влюблялся, — сказал Хосе. — Влюбленность многое меняет.

— Да-да, — пафосно процедил Марат. — Как из обычного дурка стать круглым дураком. Наслышан и не разделяю.

Лиза метнула на него суровый взгляд и Марат, желающий еще что — то сказать, осекся и, взяв кружку с кофе, сделал несколько глотков.

— Что-то я устала, — поднимаясь из-за стола, сказала я. — Пойду спать.

— И я тоже! — вскакивая следом, проговорила Лиза.

— А посуду кто будет мыть? — тут же встревожилась бабашка. — Вы что, ее на ночь грязной оставите?

— Думаю, ничего не случится, если я помою ее утром, — беспечно сказала я, глядя на уходящую Лизу.

— Но так нельзя! Когда уходишь с кухни, она должна быть чистой! — продолжила волноваться бабушка. Я уже была готова наступить на горло своему желанию уснуть здесь и сейчас и пойти мыть посуду, но