Пленница разбойников - Джейд Р. Эванс

— Ну да, — подхватывает Роб. — В нас к тому моменту сидело уже бог знает сколько порций «Мятного джулепа», я сижу на карачках, пытаясь расшевелить эту хреновину своим «Амексом», и тут…

— И тут дверь открывается, и нас застукивает хостес из бара, — заканчивает за него Уилл. — И смотрит на нас так, будто мы лунатики.

— Но я спас положение! — настаивает Роб.

— Это как? Протянул ей карту и сказал: «Да, и повторите еще по одной, пожалуйста»? — фыркает Уилл. — Уверен, она ничего не заподозрила. Вообще не сочла тебя странным.

Роб смеется.

— И не сочла, не переживай. Я с ней потом прекрасно все уладил, если ты вдруг забыл.

В глазах Уилла пробегает тень. Тук неловко покашливает. Я ерзаю на стуле. Это первый раз, когда кто-то из них намекает на какие-то… романтические интрижки. Если, конечно, можно назвать романтикой то, что звучит как обычный перепихон с барменшей.

В груди шевелится неприятное, сосущее чувство недовольства, но я поспешно подавляю его в зародыше.

С какой стати меня это вообще задевает?

Я начинаю ковырять пальцем край этикетки на бутылке пива. Серьезно, Мэриан, возьми себя в руки. Роб, Уилл, Тук — да черт, даже Эл-Джей — все они молодые, горячие парни. Они чертовски хороши собой, свободны и при деньгах. Разумеется, они щелкают девчонок как орешки, стоит им только пальцем пошевелить. Было бы странно, будь иначе.

И тут, как назло, меня накрывает дикий зевок.

— Вот видишь? — Уилл указывает на меня пальцем. — Ты нагнал на нее скуку.

Я качаю головой.

— Нет-нет, дело не в этом. Просто…

И я снова сладко зеваю.

— Она, должно быть, выжата как лимон, — заступается Тук. — Тяжелый день выдался.

Тут мне остается только кивнуть:

— И не говори.

— Это точно. — Роб потягивается, его футболка слегка задирается, обнажая полоску темных волос чуть выше пояса джинсов, которую я изо всех сил стараюсь не замечать. — Мы с Уиллом тут все приберем. Тук, почему бы тебе не уложить нашу красавицу в постель?

Лицо Тука мгновенно становится пунцовым, как лава:

— Я…

Уилл взрывается хохотом. Роб закатывает глаза:

— В смысле, проводи ее до комнаты. Помни о правилах.

Я уже успела уронить голову на сложенные на столе руки, так что последнюю фразу слышу лишь краем уха.

— М-м?

— Ничего, — отзывается Уилл. — Тук тебя проводит.

Я киваю:

— Ладушки.

Кое-как поднявшись, я плетусь за Туком к лестнице и коридору, ведущему к моей комнате. Оказавшись у двери, я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него — этого милого, замечательного парня, который, кажется, до сих пор немного смущен тем, что ему доверили роль моего конвоира до опочивальни. Он вылитый золотистый ретривер… только в теле модели, рекламирующей нижнее белье.

Я просто не могу удержаться. Подавшись вперед, я быстро чмокаю его в щеку.

Как я и предсказывала, у Тука округляются глаза. Он слегка приоткрывает рот от шока, а я в душе искренне наслаждаюсь тем, каким робким и застенчивым он выглядит в этот момент.

— Спасибо, — говорю я. — Ценю доставку до дома.

— Я… да не за что. — Тук сглатывает и мягко улыбается. — Спокойной ночи, Мэриан. Добрых снов.

Уже ложась на подушку, я ловлю себя на мысли, что это первый раз за целую вечность, когда кто-то действительно искренне пожелал мне спокойной ночи.

Глава пятнадцатая



Когда я просыпаюсь, птицы уже вовсю щебечут, и сквозь шторы пробивается яркий солнечный луч, наискосок пересекающий постель, а снизу доносится отчетливый запах кофе и приглушенные голоса.

Я сладко потягиваюсь, еще немного нежась в уютной постели. Экран смартфона показывает 10:08 — так поздно я не вставала, наверное, вообще никогда в жизни. В доме у дяди Джона мне приходилось вставать не позже полседьмого утра и вовсю шуровать на кухне: разбивать яйца и жарить бекон на завтрак нам обоим. Возможность просыпаться, когда вздумается? О такой свободе я раньше даже не мечтала… но теперь, когда она у меня появилась, устоять перед ней стало просто невозможно.

Я натягиваю очередной наряд от Джека — футболку с принтом Джонни Кэша и джинсовые шорты, которые дизайнеры явно со знанием дела художественно порвали, а не просто искромсали ножницами, — и спускаюсь по лестнице, подавляя ребяческое желание съехать по перилам в самом конце.

Я ловлю себя на мысли, что у меня отличное настроение. Такого со мной не случалось уже очень давно.

— Ты абсолютно, неизлечимо, целиком и полностью идиот.

Уилл стоит, крепко скрестив руки на груди, и сверху вниз буравит взглядом Роба, который вальяжно закинул ноги на кухонный стол и завел руки за голову.

— Серьезно? — отзывается Роб. — Ну, расскажи мне то, чего я еще не знаю.

Я замираю в дверном проеме.

— Я… не вовремя? Что-то прервала?

— У этих парней всегда есть что прерывать, — Тук незаметно подкрадывается ко мне с другой стороны кухонного острова. — Как спалось, Мэриан?

Я киваю.

— Как в сказке. — Я перевожу взгляд с Уилла на Роба, которые и впрямь напоминают двух баранов на мосту. — И что тут у вас происходит?

— Это долгая история, — Тук тяжело вздыхает.

— Да нет, — бесцеремонно вмешивается Уилл. — История как раз короткая, потому что он никуда не едет. Мы никуда не едем. И точка.

— Да брось ты, Скарлет, — хмыкает Роб. — Где твой дух авантюризма?

— Его на корню задушил здравый смысл, — отрезает Уилл. — А он мне четко говорит, что эта идея — бред сивой кобылы. Ты нас всех толкаешь прямо в пасть ко льву.

— Как будто мы с парой-тройкой львов не справимся? — парирует Роб. — Да и вообще, львы? Серьезно? По-моему, ты слишком высокого мнения об этих парнях в бежевой форме.

Я наливаю себе чашку кофе и устраиваюсь в сторонке, наблюдая за сценой.

— Да что стряслось-то? — заговорщически шепчу я Туку. — Мне не хватает контекста.

Тук кривится.

— В общем…

— Не вздумай, — Уилл резко поворачивается к Туку. — Даже не начинай. Вообще неважно, что происходит, потому что. Этого. Не. Будет.

— Эй, — протестую я. — Я вообще-то имею полное право знать, почему мои соседи по дому лаются с самого утра, разве нет?

Я впервые вслух назвала их соседями по дому. Сама даже не замечала, что думаю о них в таком ключе, пока слова не сорвались с губ. Но… что есть, то есть. И, похоже, никто из них не против.

Уилл обреченно вздыхает и опускает плечи.

— Ладно, — сдается он. — Объясни ей. Она сразу поймет, почему я прав.

Тук улыбается.

— Хорошо. Ну, насколько я понял,