Когда ты проснешься… - Андрей Эмдин

«Ложа» представляет собой внушительных размеров помещение, разделенное на несколько функциональных зон. В одной части располагаются приставленные друг к другу рабочие столы, заставленные мониторами — по два-три на каждом. В другой стороне комнаты оборудовано что-то вроде зоны релаксации с мягкими бесформенными креслами, книжными полками, уставленными огромным количеством книг на английском языке. Картину довершает кофейный столик, на котором происходит маленький апокалипсис из одноразовой посуды, немыслимого количества грязных кружек с недопитым чаем, вазочки с печеньем и конфетами. Столик и некоторое пространство вокруг него усеяно несметным количеством оберток от конфет, шоколадок и прочей не очень полезной снеди, которую обычно суют в рот, не отрываясь от работы.

— Творческие люди, что с нас взять, — неловко разводит руками Илья, пока я осматриваю царящий вокруг беспорядок.

Следующая часть помещения огорожена стеклянной перегородкой с жалюзи — кабинет самого Ильи, главного архитектора компании. Остается последняя часть комнаты, огражденная, как и кабинет Ильи, такой же стеклянной перегородкой, с одним лишь отличием: она не скрыта от посторонних глаз и от этого вызывает невольные ассоциации с аквариумом. Все, что находится в комнате, просматривается извне сквозь слегка тонированные стеклянные стены. Внутри царит приятный полумрак, а воздух более прохладный и сухой, чем в остальных помещениях.

— А это наш маленький Дайв-спот, — с гордостью произносит Илья.

В помещении установлены четыре причудливо изогнутых анатомических кресла, над каждым из которых в изголовье закреплено на стене устройство, напоминающее преувеличенно широкий, серебристого цвета женский ободок. От ободков тянутся несколько смотанных в пучок проводов и исчезают другим концом в стене у изголовья.

В одном из кресел сидит молодой парень, на вид ему не больше двадцати пяти. Глаза закрыты, закрепленный на голове ободок освещен по периметру лунно-голубыми огоньками.

— Наш главный технарь, — с гордостью, почему-то переходя на шепот, поясняет Илья. — Строго говоря, мы все здесь одновременно и дизайнеры, и технари, и психологи. Но, как это обычно бывает, у каждого человека некоторые вещи получаются лучше остальных. Таланты, значит. Так вот, этот парень — самый талантливый в технических делах. Тот самый твой тезка, создавший «Остров». Частенько приходит раньше всех, чтобы в спокойной обстановке погулять по вселенным.

— Так он сейчас что, в погружении? — изумляюсь я.

Илья кивает:

— Именно. Эта штука у него на голове называется трансивер. С помощью его мы посещаем проектируемые миры, чтобы отладить в них ошибки. Ну и иногда просто для развлечения, — подмигивает архитектор. — Понимаешь, одно дело смотреть на мир через окно Дрим-редактора, а совсем другое — оказаться в нем лично.

— Почему тогда для обычных игроков используются такие массивные капсулы?

— Сложность оборудования для игроков обусловлена временем, которое они проводят в виртуальном мире. В Дрим-боте, или, как ты ее называешь, капсуле, есть уйма функций, обеспечивающих комфортное многочасовое или даже многосуточное пребывание игрока. Там поддерживается определенная плотность солевого раствора, чтобы тело дрейфовало по поверхности, не касалось стенок и дна. Внутренний климат постоянно контролируется, снимаются витальные показатели: температура тела, сердечный ритм, давление и еще десятки важных параметров, за которыми нужно следить, чтобы игроки не испытывали дискомфорта. Плюс к этому в Дрим-ботах есть и система утилизации, пардон, продуктов жизнедеятельности. А здесь мы редко погружаемся дольше чем на несколько часов. Конечно, иногда случается, что архитектор зависает в виртуальности почти на сутки. Но это, скажем прямо, зрелище не из приятных. Комнату потом приходится долго проветривать, поэтому я прошу тебя не увлекаться.

— Я тоже буду погружаться через трансивер?

— Конечно, — удивляется вопросу Илья. — А как еще ты собираешься отлаживать то, что тут наконструируешь?

— А мы можем сделать это прямо сейчас? — нетерпеливо прошу я наставника.

— Никаких проблем. Только дождемся, когда Сашка… ну этот Сашка, — Илья кивает на спящего в кресле архитектора. — Придется называть вас как-то по-разному. Дождемся, когда Саша вынырнет, и сходим на экскурсию втроем.

— Он нас сейчас не слышит?

— Нет, в погружении ты отрезан от внешнего мира. И есть один очень важный момент, о котором мне нужно тебя предупредить. Мы, конечно, ребята творческие и достаточно свободные по сравнению с остальными подразделениями компании, но есть одно важное правило, к которому мы все относимся серьезно: погруженного человека ни в коем случае нельзя силой отключать от оборудования.

— А что произойдет?

— Я не буду вдаваться в детали, оставим это нейробиологам, но, когда ты находишься в погружении, часть твоего сознания как бы отделяется и переносится на наши серверы, где с ним происходит… ну то, что мы здесь придумаем. Образы в него разные подсовываем, события, воспоминания, ощущения. Да ты сам знаешь, погружался же.

Когда игрок завершает сеанс, отдает компьютеру команду на слияние. Измененная часть сознания внедряется обратно в мозг игрока, и он может спокойно вынырнуть с новыми воспоминаниями. По тому же принципу происходит встреча двух людей в виртуальности — строго говоря, знакомство двух людей происходит не напрямую в головах игроков, а на наших серверах. Именно там эти массивы данных взаимодействуют между собой, обмениваются информацией. Ну и еще кое-чем обмениваются, — сально, точно третьеклассник, хихикает Илья. — А потом программа завершается, и игроки просыпаются с воспоминаниями друг о друге. Весь наш жизненный опыт — это не более чем воспоминания о нем, поэтому события в виртуальности кажутся такими реалистичными даже после выхода.

Так вот, связь наших серверов и мозга игрока существует только в рамках одной сессии. Стоит насильно прервать сессию — и оператор в лучшем случае выживет из ума. А в худшем… Ну, не будем о грустном. Просто запомни: погруженных архитекторов нельзя трогать. Под страхом уголовного преследования.

— Ты видел насильно отключенных от виртуальности людей? — спрашиваю я и на всякий случай отхожу подальше от погруженного в сон архитектора.

— Вживую нет, — содрогнувшись, признается Илья. — Но нам показывали обучающий фильм, когда я устраивался на работу. Зрелище не для слабонервных, можешь мне поверить.

— Опасная у вас работка.

— Пожалуй, — соглашается Илья, и мы выходим, притворив за собой стеклянную дверь.

В зоне отдыха, развалившись в большом бесформенном кресле, уже сидит паренек и что-то сосредоточенно ищет в своем рюкзаке.

— Знакомься, это Дима, — радостно произносит Илья.

Услышав приветствие начальника, молодой парень прекращает поиски и поднимает улыбающееся лицо. Отмечаю, что Дима немногим моложе спящего.

— Привет, Саша! — бросает он в нашу сторону. — Я слышал от Ильи, что ты придешь. Добро пожаловать в семью, бро!

С этими словами он подскакивает к нам с Ильей и протягивает руку в приветствии. Его запястье украшено татуировкой, уходящей замысловатыми узорами куда-то под футболку. В ухе красуется серьга, а один из локонов длинных темных волос вызывающе выкрашен