Истинная вина жестокого ректора-Дракона - Властелина Богатова

Занятие он не отменит из-за погоды, это очевидно.

Спины курсантов выпрямляются, плечи натягиваются до боли, подбородки резко уходят в сторону, строй стягивается в одну жёсткую линию.

Я смотрю на его спину. Вода стекает по его широким плечам, собирается в тёмные полосы на плаще, и он даже не шевелится, будто дождь его не касается.

Какой же он всё-таки… внушительный.

С таким командиром не страшно идти в бой.

Какая бы личная неприязнь во мне ни кипела, я не могу этого не признать. Он держит строй, людей ситуацию.

А себя не мог сдержать в тот вечер за ужином…

Он поворачивается.

— Смирно.

Выдерживает паузу, делает шаг вдоль ряда, и глухие удары сапог по мокрому камню отдаются в груди сильнее, чем в ушах.

— Равняйсь! — снова летит команда.

И снова курсанты синхронно подтягиваются, подстраиваются, ловят линию.

— Смирно.

Рэммел идёт вдоль ряда, я вижу изгиб шеи жёсткий, скулы напряжены, будто выточены.

— Равняйсь! — очередная команда.

— Смирно.

Останавливается обводи всех неудовлетворенным взглядом.

— Равняйсь!

Да чёрт, что он заладил?!

— Смирно.

Выдыхаю сквозь стиснутые зубы. И кажется, он будто нутром улавливает моё раздражение и назло продолжает.

— Равняйсь!

Медленно, мучительно медленно он ведёт взглядом по застывшим в стойке курсантам, добираясь до меня. Снова задерживается, давит, заставляя сердце сбиваться, колотиться неправильно, рвано.

— Смирно, — отдаёт команду и отворачивается, уводит взгляд в конец строя.

Нервы уже трещат по швам. Эта тренировка разогрела до предела, выжала, раскалила изнутри как и всех вокруг. И в ушах бесконечной чередой стоит его голос:

— Равняйсь!

— Равняйсь!

— Равняйсь!

Чтоб его!

— Так… — протягивает Рэммел Морстейн, медленно проходя вдоль строя, даже не повышая голос, но его слышат все. — Уже лучше, но не отработано до конца. Кто-то всё ещё отстаёт.

Он не смотрит на меня, но я кожей чувствую, что речь обо мне.

Стискиваю зубы до боли.

Фрэнс, спокойнее. Ты должна это вытерпеть.

Но как, когда справиться с чувствами практически невозможно!

— А теперь разбиваемся на группы, — голос становится снова жёстче. — На первый–второй рассчитайсь!

Каждый по очереди по строю говорит:

— Первый!

— Второй!

Голоса срываются, наслаиваются друг на друга.

Курсанты быстро делятся, и так оказывается, что я в паре с Кассандрой.

— Заняли позиции по секторам, — добавляет он. — Первый — ближний, второй — дальний. Дистанцию держим. Я не хочу потом разбираться, кто в кого стрелял.

Снова укол в мою сторону.

Курсанты даже не переглядываются, начинают двигаться быстрее, спешат занять места, звенит металл, щёлкают механизмы, глухо лязгают затворы.

Кто-то тихо ругается сквозь зубы, когда оружие выскальзывает из мокрых пальцев.

— Слушаем задачу. Один работает, другой следит, контролирует и делает замечания. Работаем на время, каждая пара делает шесть–двенадцать выстрелов на близкую и дальнюю дистанцию за пять минут, кто не укладывается — выбывает.

Третий сектор самый дальний, и он же самый сложный. Особенно для такой, как я, которая едва умеет держать ранжет.

Это мой провал. Я не справлюсь. Я подведу Кассандру.

Горло пересыхает, язык липнет к нёбу, и дождь, как назло, усиливается, холодными струями бьёт по лицу.

Кассандра начинает первой.

— Я беру три выстрела, сможешь сделать хотя бы два? — шепчет она мне.

— Не уверена, — честно признаюсь, и в этот момент ненавижу дракона всей душой.

— Приготовились, — его голос снова становится общим, холодным. — Проверка заряда.

Щёлк, щёлк, щёлк — разносится повсюду. Кассандра действует быстро, уверенно, отточенно, я только слежу за ней, цепляюсь за каждое движение, отмечая, что смогу повторить.

— По моей команде.

Кассандра занимает стойку, сжимая ранжет в руках перед собой, пальцы ложатся точно, уверенно.

— Огонь!

И в этот момент всё внутри у меня срывается вместе с первым выстрелом.

Кассандра делает на дальней неплохой выстрел, почти попадание, немного не дотянула прицела, но мне бы до её уровня. Я точно промажу.

Мы меняемся, она отходит, а я встаю на её место с ранжетом в руках. Оружие врезается в ладони тяжело, непривычно холодно. Металл скользит. Пальцы не сразу находят нужное положение, будто чужие.

Жду команду, но Морстейн не спешит, или мне кажется, что время вязнет, тянется безумно долго, пока мои мысли срываются вперёд.

Оранжевый маркер на корпусе смазывается под дождём.

Цепляюсь за него взглядом, напряжённо удерживая единственную чёткую точку в этом расплывающемся полигоне.

— Смена! Дальняя, ближняя дистанция — шаг вперёд!

Дыхание сбивается.

По команде поднимаю оружие. Руки дрожат. Капли срываются с козырька, бьют по стеклу прицела, и цель на мгновение расплывается, теряет контур. Я бы могла добавить иммерсии, но боюсь, что не справлюсь с контролем. Приходиться выбирать.

Чёрт. Как же сложно, но нужно торопиться.

Нажимаю на курок, ранжет срабатывает и жёстко бьёт в плечо, дуло уводит в сторону и пуля срывается, задевает самый край мишени и уходит мимо. Слышу, как кто-то рядом тоже стреляет, глухой хлопок рвёт воздух. Потом ещё один.

Растерянно перевожу взгляд на Кассандру, но надо отдать должное, на лице ни тени раздражения.

— Ты слишком спешишь, — бросает Кассандра.

Я киваю.

Снова разносится команда. И Кассандра даёт залп — не попадает. И кусает губы. Я одновременно пытаюсь понять, что она делает неправильно, но какой из меня стрелок, опыта — ноль.

И тут я вспоминаю, как держала ранжет Аурелия, когда я смотрела на неё снизу, стоя на коленях в луже. Воспоминания сбивает, заставляет тут же выкинуть это болезненное ощущение из памяти, но я заставляю себя сосредоточиться, возобновляя все детали. Она делала выстрел не на вдохе и не на резком выдохе, а в той короткой, почти незаметной паузе между ними.

— Стреляй, когда дыхание замирает, — говорю я Кассандре.

Кассандра скептически бросает на меня взгляд, прицеливается.

Я сглатываю, если она не попадёт в цель, то стрелять снова придётся мне, и тогда мы точно отстанем. Нервно сжимаю пальцы.

Оглушительный выстрел и… В цель!

Кассандра довольно приподнимает подбородок и одними губами произносит — “получилось!”.

Следующий выстрел и, снова попадание!

Я чуть сжимаю ноющее плечо. И перевожу взгляд в сторону дракона, чёрной фигуры на сером фоне.

Мурашки бегут по коже, когда я натыкаюсь на его каменное лицо, это напряжение в каждой линии.

— Темп держать. Не расслабляться, — командует.

И он не сводит с меня взгляда, будто говорит именно мне.

Трепет сжимается в животе