Истинная вина жестокого ректора-Дракона - Властелина Богатова

— Посмотрим, как долго ты продержишься.

Молча отступаю. Потом ещё шаг назад. Понимая, что он позволяет мне уйти.

Разворачиваюсь и иду прочь от него, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит.

Берусь за ручку двери, кожей спины ощущая его пристальный взгляд. Оборачиваюсь.

Морстейн медленно поднимает жгучий взгляд от моей поясницы, но я прекрасно понимаю, куда был направлен его взгляд. И он даже не пытается сделать вид, что смотрел в другое место.

Открываю дверь.

Захожу в аудиторию, сама не своя от града эмоций, который обрушивается на меня разом.

Возвращаюсь на своё место, не слыша и не видя ничего перед собой. Иммерсия рвётся наружу, давит изнутри, будто её распирает под кожей. Я не смотрю ни на кого, потому что прекрасно понимаю, что мои глаза могут выдать меня с головой.

Опускаюсь за стол и уставляюсь в тетрадь. Делаю вид, что пишу конспект, карандаш скользит по бумаге, но я даже не понимаю, что именно вывожу. Все силы уходят только на одно, чтобы сдержать эту бурю внутри, не дать ей вырваться наружу.

Метка под кителем снова пульсирует, горячо, тяжело, будто там бьётся второе сердце.

Чёртов Рэммел Морстейн.

Он выводит меня из себя, цепляет, провоцирует, проверяет.

Зачем? Что ему вообще неймётся?

У него есть Аурелия.

Так почему он просто не может оставить меня в покое?

Хрясь!

Сухой громкий треск, заставляет смолкнуть преподавателя.

Я замираю.

Поднимаю взгляд. Вся аудитория смотрит на меня. Точнее, на карандаш в моей руке.

И только теперь до меня доходит, что пальцы, тронутые иммерсией, так сильно сжали предмет, что твёрдая древесина хрустнула.

— Простите, — сжимаю карандаш и прячу руку под стол, опускаю взгляд в тетрадь.

11.

После появления Морстейна в аудитории красная зона притихла так резко, будто кто-то перезарядил ранжет.

кто знает, в кого будет следующий выстрел.

Он не делал выговор, даже голос не повышал. Просто медленно обвёл аудиторию взглядом, но этого оказалось достаточно, чтобы курсанты начали двигаться по коридорам как по плацу.

Я тоже почувствовала это давление. Только дело было не в дисциплине.

Я прекрасно понимала, почему он смотрит на меня именно так. Метка не оставляет пространства для глупых иллюзий.

Он хочет меня. Как женщину.

И самое опасное — я это чувствую.

Как он двигается. Как держится. Как смотрит так, будто уже знает, чем всё закончится.

Морстейн — самый сильный дракон в академии, привыкший командовать и получать то, что хочет.

Неудивительно, что половина девушек здесь смотрит на него как на воплощение всех своих фантазий.

С такими мужчинами невозможно играть в наивность. Я слишком хорошо знаю, чем может закончиться это. Я прекрасно помню этот его холодный взгляд и отвращение, когда он стирал метку.

Игнорировать это опасно. Бегать от него ещё опаснее. Лучше смотреть прямо и держать дистанцию.

Да, он идеальный образец силы, мужества и власти. И при этом самоуверенный гордец, который, похоже, уже решил, что рано или поздно я окажусь у его ног.

Плохая новость для него — я больше никогда встану на колени и не унижусь.

Поэтому моя стратегия проста — замечать угрозу заранее и отвечать раньше, чем меня прижмут к стене. Эта мысль быстро собрала меня обратно.

В туалете я проверяю кожу, метки нет, а иммерсия давно уже отпустила. Похоже она появляется в совокупности отдельных факторов: наличие дракона рядом, чувства опасности и сильных эмоций, вызывающих иммерсию.

Да, с таким набором, Фрэнс тебе будет сложно.

Но можно решить всё одним разом — начать управлять своими чувствами.

Но есть ещё один момент.

Я уже успела заметить одну любопытную деталь, майор. Для вас устав и дисциплина — почти священные вещи.

А значит, это может стать моей защитой.

В конце концов вы женитесь на Аурелии.

А о метке никогда не узнаете. Я об этом позабочусь.

Выйдя из женской уборной я достаю из сумки свёрнутый лист с кодом крови и отправляюсь в учебный корпус.

Стучу в открытую дверь.

Маргарет Сейнор поднимает взгляд от раскрытого журнала и поправляет очки на переносице.

— Курсант Дирсти? Что-то случилось?

— Можно задать вопрос по магической генетике?

Она кивает.

Я подхожу ближе и разворачиваю лист на столе.

— Я пытаюсь разобраться, как читается код крови. Взяла случайный пример и решила посчитать формулу — правильно ли у меня получилось.

На самом деле я почти ничего в этом не понимаю. В зелёной зоне нам такое не преподавали. Но сейчас главное чтобы она просто посмотрела код.

Маргарет наклоняется над листом.

— Это не ваша кровь?

— Нет, просто пример.

Я беру ручку и указываю на строки.

— Вот здесь основной контур крови. А здесь, насколько я понимаю, индекс резонанса.

— Всё верно, — кивает она. — Вы правильно разобрали формулу.

Я веду ручкой ниже.

— А здесь указан родительский код?

— Да. По этой строке можно понять, какие линии крови передаются ребёнку.

Она внимательно рассматривает лист.

— Видите эту последовательность?

— Да.

— Это женская линия крови.

Она проводит ручкой по цифрам.

— Судя по формуле, здесь очень сильный драконий резонанс. Такой показатель бывает только у высококровных семей.

Я моргаю.

— То есть… мать здесь из сильной линии?

— Не просто из сильной. Из очень сильной, — спокойно отвечает Маргарет. — Иначе такой код просто не появился бы.

Она продолжает рассматривать лист.

— А вот мужская линия, тоже достаточно мощная.

Я медленно киваю, будто понимаю, о чём речь, но внутри вдруг становится странно холодно.

Потому что отец всегда говорил одно и то же. Что моя мать была обычной простолюдинкой.

Без магии. Без силы. Просто женщиной из низших, не способной на иммерсию.

Я снова смотрю на строки кода. На сильную женскую линию крови.

И пол уходит из-под ног.

— Могу ещё, чем-то помочь? — поднимает на меня взгляд офицер.

— Нет, спасибо, пока на этом всё, — медленно отвечаю я.

— Хорошо, если будут вопросы, обращайтесь. Вы взяли достойную дипломную работу.

— Спасибо.

Я забираю лист и выхожу.

В коридоре кто-то проходит мимо, хлопает дверь, только звуки будто глохнут.

Я останавливаюсь у стены и снова смотрю на лист.

Пальцы дрожат.

Если Маргарет права… то в этой формуле сильная материнская линия.

Но этого не может быть, потому что отец всегда говорил другое.

Я резко втягиваю воздух.

Лист в руках мнётся.

В голове вспыхивает одна мысль.