Истинная вина жестокого ректора-Дракона - Властелина Богатова

До крыла залов добираемся быстро. Алекс открывает двери, и я вхожу первым.

Преподавательский состав уже на месте. Старшие авангарда. Руководители красной зоны. Офицеры.

Они поднимаются.

Я иду по ковру медленно, без спешки. Останавливаюсь перед длинным столом, разворачиваюсь к ним лицом.

Мартин Стрейн, оружейный инструктор авангарда. Гистен Нокрейд, отвечает за вооружение пехоты.

Здесь же офицеры, курировавшие выдачу ранжетов. Те самые, кто допустил распределение неисправных. Те, кто контролировал занятия и обязан был заметить проблему.

Все, кто сегодня будет отвечать.

Я смотрю на них, и в зале становится ощутимо тише.

— Вчера выяснилось, что нападение и применение тактической, запрещённой в зоне академии, боевой силы было спланировано курсантами авангарда против курсантки красной зоны. И все вы знаете о ком речь.

Снова молчание.

— Офицер Стрейн, расскажите что произошло на полигоне, — перехожу к делу.

Стрейн заметно белеет, напряжённо смотрит на коллег. Бывший офицер передового штурмового отряда. Отличный стрелок, жесткий инструктор. Сторонник “чистоты линий” — презирает вымесков и зеленую зону. Считает, что родословную важнее дисциплины. Хотя сам не прочь завести “грязную” связь на стороне.

— Смелее.

— Да, господин майор, — Стрейн прочищает горло. — Я лично опрашивал курсантов. Сначала было заявление, что курсантка Франческа Лебланд повредила плечо из-за неисправного ранжета.

Он бросает быстрый взгляд на кураторов — те стоят, как тени.

— Но позже выяснилось, что сама Франческа Лебланд инсценировал ситуацию. Намеренно. Чтобы ударить по репутации авангарда. Поэтому я требую для неё немедленное отчисление, майор. У меня есть доказательства. Это может подтвердить любой курсант авангарда.

Алекс что стоит рядом, шевельнулся, кажется видит, как гнев закипает в моём взгляде..

Я стискиваю зубы и медленно направляюсь к командующему генералу.

— Любой курсант авангарда?

Я останавливаюсь напротив Стрейна.

— Вы серьёзно? Вы предлагаете мне принять коллективное оправдание как доказательство? Вместо того, чтобы разъясниться какого чёрта вы не заметили магических манипуляций, пытаетесь сбросить ответственность? Вы что несёте? — я надвигаюсь стеной на офицера. — В академии действует устав, а не круговая порука.

— Вы оставили бойцов и не следили за тем что происходит на полигоне, даже не поняли что были применены магическая иллюзия и опасные боевые атаки. Вы теряете нюх офицер, если даже курсантки могут вас сделать в этом.

— Я…, — Стрейн багровеет. — Это моё упущение, вы правы, я просто отвечаю на вопрос, — и тут же вспыхивает злостью.

— Вы мямлите, офицер.

Стрейн багровеет.

— Я не согласен,, — выдыхает он, но тут же вскидывает подбородок. — Смею сказать, что проблема не только во мне, господин майор.

Я не двигаюсь.

— Курсантка Франческа Лебланд систематически провоцирует авангард. Она не соответствует уровню красной зоны. Её подготовка ниже требуемой. Дисциплина неудовлетворительная. Иммерсия нестандартная, и смею заметить непредсказуемая. Вам известно, что она нанесла удар курсанту синей зоны?

— Причинила увечья.

— Именно Дориану Стайлеру, он просил не оглашать, но раз всё так вышло, она нанесла ущерб академии и трещина в несущей стене раздевалки, это сделала она.

Короткая пауза.

— Я подал рапорт. Возможно, вы ещё не ознакомились. Поэтому сообщаю лично.

Взгляд прямой.

— Франческа Лебланд опасна.

Он делает вдох.

— Красная зона — это элита. А не место для экспериментальных исключений.

Он делает шаг вперёд.

— И если бы её не проталкивали выше, чем положено по происхождению и уровню, не пришлось бы разбираться с подобными инцидентами. Она создаёт проблемы.

Тишина в зале густеет.

— Авангард не обязан подстраиваться под… — он запинается, но всё же произносит, — … неуравновешенную тупицу, случайно попавшую не в свою зону.

Алекс рядом чуть напрягается. Он знает этот мой взгляд.

Тишина оглушает, как гнев заполняет жилы холодным свинцом.

Я смотрю на Стрейна несколько секунд. Достаточно, чтобы он начал сожалеть о сказанном. О каждом сказанном слове.

Делаю ещё шаг, давя Стрейн взглядом.

— Повторите, офицер, что вы только что сказали?

— Простите, майор, вырвалось, — бормочет он.

— Вы только что назвали курсанта моей академии тупицей. И поставили под сомнения решения командования.

Тишина звенит после громко сказанных слов.

— Здесь никто не имеет права публично оскорблять тех, кто носит этот мундир. Они пришли учиться. Защищать страну. И если кто-то из вас забыл, зачем мы здесь — я напомню.

Смотрю прямо на Стрейна.

— У вас сутки. Чтобы извиниться перед Франческой Лебланд. Лично. Я это проверю.

Стрейн молчит. Челюсть каменная.

Я подхожу ближе.

— И ещё раз. В моём присутствии вы не позволяете себе подобных формулировок. Никто из вас. Никогда. Нарушите устав — вылетите отсюда мгновенно. Мне плевать на заслуги.

Режу взглядом.

— Ясно? Всем ясно?

— Так точно! — строем.

Я перевожу взгляд на него.

— Офицер Стрейн, — мой тон ещё на градус ниже.

— Вы нарушили дисциплину на полигоне. Проявили предвзятость. И допустили недопустимое.

Делаю паузу и давлю молчанием.

— С этого момента вы временно отстранены от командования авангардом. До завершения проверки. Не исправите ситуацию — будете сняты окончательно. Ясно? Я спрашиваю — ясно?

Он темнеет лицом.

— Так точно, майор, — сквозь зубы.

— Офицер Нокрейд. Командование авангардом принимаете вы. Немедленно.

Кивок.

— К исполнению приступить сейчас же.

Я обвожу взглядом строй.

— Кто выдал ранжет курсанту Франческе Лебланд?

Выходит куратор.

— Я, майор.

— На каком основании курсанту было выдано неисправное оружие?

— Это случайно…

— Ложь.

Я даже не повышаю голос.

Куратор бледнеет.

— Кто отдал распоряжение?

Молчание, но во взгляде паника.

— Мне повторить вопрос?

Упрямо молчит.

— Значит, будет проведена полная проверка строго по регламенту. И если выяснится, что это не ошибка… Последствия будут серьёзными, кажется пора обновить штат.

— Я это устрою.

— Разойтись, — собрание я оборвал резко.

* * *

В кабинет не пошёл. Документы подождут. Свернул к плацам.

Прошёлся вдоль строя синей зоны, проверил стойку, сорвал пару замечаний, рявкнул на замешкавшихся. Пусть шевелятся.

— Дориан Стрейн, — громко произношу имя курсанта, — выйти из строя.

По рядам прокатывается напряжение. Тишина становится плотной.

Парень выходит вперёд. Грудь колесом, подбородок вверх. Смелый вид.

Но я вижу, как у него подрагивает челюсть. Как он сглатывает. Ждёт удара, значит знает за что.

Я медленно подхожу ближе. Останавливаюсь так, чтобы ему пришлось поднять на меня глаза.

Хочу вытрясти из него всё. Каждое слово. Каждую деталь. Когда. Где.