Истинная вина жестокого ректора-Дракона - Властелина Богатова

непростительно откровенно в ответ на то, что видят мои глаза, что я почти не слышу последующие выстрелы грохочущие в воздухе где-то над полигоном.Будто вокруг никого нет, кроме меня и… его.

Кассандра на каком-то выстреле промахивается и я не успеваю понять причину, из-за того что отвлеклась. Быстро встаю на её место, прицеливаюсь и…

— Время вышло.

Не успела.

Так и стою в оглушительной тишине с ранжетом в руках под струями дождя, не нажав на спусковой курок. Разочарованно выдыхаю, как вдруг сзади накрывает тяжёлая тень.

Хочу обернуться, но рука Морстейна жёстко перехватывает мой локоть, фиксируя, не давая опустить ранжет, сжимая пальцы.

Тепло его ладони пробивается даже сквозь ткань, и по коже тут же проходит острая дрожь.

Тело уже отзывается быстрее, чем я успеваю это пресечь.

Сжимаю зубы. Напоминая себе, чтобы не реагировать, но кажется поздно. Он близко, на расстоянии одного дыхания.

Его пальцы едва заметно смещаются ниже, скользят с локтя по предплечью, медленно, уверенно, будто выверяя каждое движение.

Он накрывает мою кисть своей, ложась поверх пальцев, сжимающих холодный металл ранжета.

Контраст обжигает — его ладонь горячая, тяжёлая, и этот жар пробирается под кожу, сбивая пальцы на долю секунды.

Я сильнее впиваюсь в рукоять, возвращая внимание, будто отвоёвывая его обратно.

— Я сказал: время вышло, — его голос звучит у самого уха, низко, почти глухо. — Но не “отбой”, курсант. Вы плохо понимаете команды… — короткая пауза, и я почти чувствую, как его взгляд скользит по моей скуле. — А я уже решил, что вы подаёте надежды.

Он чуть сильнее сжимает локоть, будто проверяя, выдержу ли.

— Дождь, капитан, вас было плохо слышно.

Слышно его было, разумеется, хорошо, даже пронзительно хорошо — до нутра достало. Воздух резко выходит из лёгких, когда ботинок Рэммела Морстейна вклинивается между моих ног, толчком приказывая встать свободнее.

— Ноги шире, курсант.

Мои щёки вспыхивают. Почему это звучит так, будто он говорит вовсе не о стрельбе? Стыд топит, ведь на нас смотрит весь взвод. Хотя, это обычная практика, но не для меня!

Я бросаю взгляд на Кассандру, которая отошла чуть в сторону, но всё равно всё слышит, это было видно и по её изумлённо любопытным глазам.

Я сжимаю зубы и развожу ноги шире, стараясь выровнять стойку насколько это возможно рядом с ним. Ранжет тяжелеет в руках, ладони чуть скользят.

— Стойка — это основа, — холодно произносит он. — Завалишься — уведёт выстрел.

Я фиксирую корпус, переношу вес на обе ноги.

— Локти не зажимай.

Я ослабляю хватку, и прицеливаться становится не так напряжённо.

— Но не расслабляйся. Держи линию.

Держу, стиснув зубы.

— Дыхание ровнее, не сбивайся.

Да, что он ко мне прицепился?!

Он отступает, наконец выпуская меня. Я сразу теряю фокус и опору, но тут же нахожу нужное положение уже сама.

Напряжение в каждой мышце, и всё же не могу расслабить плечи, не получается.

— Огонь, — командует ровно.

Выстрел, один единственный на полигоне, пронизывает воздух. Пуля, удивительно, попадает в мишень. Но правда далеко от цели.

И я не понимаю, почему, ведь всё делаю так как нужно, почему он вообще всегда даёт мне только самые сложные задания, почему нельзя тренироваться на ближнее расстояние.

Это известно только одному Рэммелу Морстейну, который стоит сейчас у меня за спиной и буравит затылок.

— Необходимо тренироваться, очень долго и упорно, — слышу его голос, который обращён изо всех только ко мне.

Все курсанты молчат, наблюдая, как ректор строит зеленую курсантку.

Я чувствую стыд и злость. И не могу ничего с этим поделать — я обязана выполнять приказы, не вступая с этим в противоречие.

Но если бы я была обычной курсанткой! А не средством для показательной выволочки.

— Ещё раз, — отрезает Морстейн.

Я сжимаю ранжет сильнее, фиксирую прицел.

Выдох, и нажимаю на курок.

Мимо.

— Дёргаешь, — холодно. — Ещё.

Я стискиваю зубы, возвращаюсь в исходную точку. Плечи уже тянет, пальцы начинают ныть от напряжения.

Выдох.

Выстрел.

Снова мимо.

— Сосредоточенность где? Я не вижу. О чём вы думаете, курсант? Поблажки не будет, вы на поле боя, впереди враг, — его голос не повышается, но давит.

Я чувствую, как внутри начинает всё закипать.

— Огонь.

Пальцы уже сводит, плечи горят. Всё тело гудит от напряжения, как натянутая струна.

Я поднимаю ранжет.

Прицел дрожит. Резко втягиваю воздух.

“Замри, Фрэнс. И перестань думать о нём”, — приказываю себе.

Он ведь это и делает — доводит до предела, за которым либо срываешься, либо собираешься.

Я уже медленно тяну в себя воздух, выравниваю корпус, ловлю центр, вбиваю всё внимание в эту точку. И только туда.

Злость собирается внутри в один узкий, острый импульс.

Выстрел.

Центр!

Ура! Попала! Впервые! Радость кружит голову, и опьяняет даря крылья. Хочется повторить снова и снова. Но тишина расползается по полигону такая, что я в непонимании опускаю ранжет и оборачиваюсь.

Нет, я не ждала какой-то эмоции на его безупречно каменном лице, но это глубокое молчание имело больше значения, чем какая-либо похвала.

Дракон отрывает от меня взгляд и обводит им курсантов, которые находились до сих пор на своих позициях в молчаливом ожидании. Но их лица были удивлены и даже радостных.

— Закончим на этом, — говорит Рэммел, и я слышу как его голос неуловимо меняется, кажется, стал чуть мягче. — Повторим на следующем занятии.

— Строимся, — командует он уже всем.

Курсанты зашевелились, принимаясь складывать ранжеты.

— Молодчина, — хвалит Рианна, застёгивая ремни, вставая вместе со мной в шеренгу.

Взять пару месяцев назад вряд ли бы у меня вообще получился хотя бы один выстрел.

Услышав всплески луж от ботинок, я поворачиваюсь.

Через полигон почти бегом приближается один из служащих, по форме — это из главного ректорского корпуса.

Я настораживаюсь, потому что шёл он именно к дракону.

— Майор, — начинает, беспокойно сглатывая тугой ком. — Курсант Аурелия Лебланд…

Воздух будто замирает.

— В травмпункте.

Я отчётливо услышала имя своей сестры, нет, слух меня не обманул, хотя, наверное, я бы предпочла иначе.

Перевожу взгляд на Рэммела, жадно ловя его реакцию, малейшую. С курсантом что-то произошло, обычное явление в военной академии, курсант может запросто получить перелом. Но, если бы это был кто-то другой, а не курсант авангарда, лучшая ученица и будущая невеста самого ректора.

Сглатываю, осознавая, что жду теперь его действие: поручит что-то офицеру