Расставание по согласию. Книга 1 - Цзюлу Фэйсян

Вложив в бросок толику духовной силы, я закинула сверток прямо в приоткрытое окно и тут же умчалась прочь, пока любопытная Ся-Ся не выскочила наружу посмотреть, кто там швыряется подарками.

Добравшись до снежной бамбуковой рощи, я нашла укромное место меж серебристых стволов, опустилась на холодную землю и затаилась.

Долго ждать не пришлось.

В ушах зашумел ветер, и в сознании внезапно возникла картинка – яркая, четкая, словно я смотрела чужими глазами.

Ся-Ся сидела перед тусклым бронзовым зеркалом, в котором отражалось ее лицо – мое лицо, каким оно было пятьсот лет назад, – полное детского любопытства. Она вертела головой, разглядывая маленькую черную рыбку, уже украшавшую ее ухо.

– Что за странная вещица? Кто прислал? Так загадочно…

Я усмехнулась.

Как же хорошо я себя знаю.

Подняв руку, я легонько постучала по собственному уху – по парной рыбке, что была там с самого начала.

Ветер в бамбуковой роще лениво перебирал мои волосы. Передо мной расстилался безмолвный лес: припорошенные снегом серебристые стволы уходили вдаль, сливаясь с белесым небом на горизонте. Тишина стояла такая, что, казалось, можно услышать, как падают снежинки.

– Это я, – произнесла я негромко.

По ту сторону Ся-Ся резко втянула воздух и стремительно вскочила из-за столика. Она смотрела в бронзовую гладь, но взгляд ее стал рассеянным, будто устремился куда-то вглубь. Я знала это ощущение: сейчас в ее сознании разворачивалась картина – вид заснеженной рощи с моей стороны.

И я тоже видела себя – ту, прежнюю. Словно две версии одной души встретились в странном, невозможном пространстве между мгновениями.

– Я – это Фу Цзюся из будущего, – сказала я. – Пятьсот лет спустя.

Картинка в моей голове резко погасла.

Ся-Ся отключила свою рыбку. Но поскольку я свою не трогала, она все еще должна была видеть то, что вижу я.

Поразмыслив, я решила действовать наглядно. Разгребла снег, вырыла небольшую ямку, растопила в ней горсть льда теплом ладони. Когда вода успокоилась, превратившись в крошечное зеркальце, я склонилась над ней, позволяя чистой поверхности отразить мое лицо.

– Я – это правда ты. Смотри сама.

В голове снова потемнело, а затем изображение вернулось: Ся-Ся опять сидела перед зеркалом, только теперь ее лицо выражало не любопытство, а настороженное недоверие.

В моем сознании была она, отраженная в бронзе. В ее сознании – я, глядящая из талой воды.

Иллюзия, подобная отражению луны в озерной глади. Видишь, но не можешь коснуться.

Она молчала, и я позвала:

– Ся-Ся. Пусть так и останется: мне нужно как-то нас различать. У тебя мало времени… – постаралась я начать как можно серьезнее.

– Погоди-погоди, – перебила она. – Ты же сказала, что ты – это я через пятьсот лет. В каком смысле «мало времени»? У меня этих лет еще целая куча!

– Не перебивай. Слушай.

Я уселась поудобнее, скрестив ноги прямо на снегу, и принялась объяснять. Говорила долго, подробно, рисуя пальцем на снегу схемы и знаки – про нас с Се Чжо, про путешествие сквозь время, про Кровный завет и его разрыв, про все, что привело меня сюда.

– Поэтому, – подытожила я, когда голос уже начал садиться от холодного воздуха, – завтра ты обязана пойти и спасти Се Сюаньцина. Неважно, что случится: хоть ураган, хоть землетрясение, хоть сама Сиванму явится тебя остановить. Ты выйдешь из дома и придешь в снежную рощу. И спасешь его.

Ся-Ся задумчиво потерла подбородок. Я видела, как крутятся мысли в ее голове – в моей голове, если уж на то пошло.

– У меня вопрос. – Она подняла руку, словно прилежная ученица на уроке. – Ты… то есть я… мы с этим оборотнем, которого я встречу завтра, прожили в браке пятьсот лет и всего лишь держались за ручки да целовались? И все? Серьезно?

– Угу.

– Как я это вытерпела?! – Она аж подскочила от возмущения. – Нет, как ты это вытерпела?! Ты вообще в курсе, что среди духов ходят слухи, будто в мире смертных, если супруги два года не живут вместе, такое считается разводом по факту! Пятьсот лет – это же… – она быстро посчитала в уме, – двести пятьдесят разводов! И ты терпела все это время?!

Я промолчала. Что тут скажешь?

– Что с тобой случилось за эти годы? – Ее голос стал серьезнее. – Расскажи, чтобы я была готова. Уж в этот-то раз я точно не повторю те же ошибки.

Я долго молчала, глядя на снежинки, медленно кружащиеся в морозном воздухе, а потом тяжело вздохнула.

– Единственное, что случилось в моей жизни, – это то, что я полюбила оборотня.

Той мне, что еще не встретила Се Чжо, не понять глубины этого чувства. Не объяснить словами, почему сердце выбрало именно его. Я не могла назвать причину, но могла вспомнить тысячу мелочей.

Мне нравилось, что Се Чжо всегда держал слово: пообещал смастерить бамбуковую флейту – и смастерил. Мне нравилась чаша воды, которую он молча подавал, когда я возвращалась после изнурительных тренировок усталая, взмокшая, не способная связать двух слов. Мне нравилась пара нелепых снеговиков, которых он однажды слепил в нашем дворике снежной зимой, – неуклюжих, кривобоких, но старательно изображавших нас двоих, держащихся за руки.

И еще множество странных, необъяснимых мелочей…

То, как он всегда успевал схватить меня за руку в момент опасности. То, как слушал меня, глядя только в лицо, и словно весь мир для него в эти мгновения переставал существовать. И та едва заметная улыбка, которую я иногда ловила краем глаза, когда он думал, что не замечу, – улыбка, появлявшаяся лишь тогда, когда я смеялась.

Я любила того Се Сюаньцина: молчаливого, спокойного, полного скрытой нежности и несгибаемой силы.

Но все эти детали стерлись за пятьсот лет недомолвок и непонимания, за годы его молчания и моих бесплодных попыток достучаться. Сейчас от той любви осталась лишь усталость. У меня больше не было ни сил, ни желания разбираться в его тайнах. Говорит он или молчит, скрывает или нет – мне все равно.

– У меня еще вопрос, – прервал мои мысли любопытный голос Ся-Ся. – Этот твой оборотень… он что, скрывал все потому, что ему физически больно говорить?

Я промолчала.

– Он неграмотный, что ли? – не унималась она. – Писать не умеет? Руки тоже болят? Вон на Восточном рынке есть дух-иглобрюх [34], который научился рисовать картины животом: просто бьется о холст, и получается! Если руки не работают – пиши ногами. Если тело слабое – дух должен быть крепким. Было бы желание!

– Ся-Ся, ты головой вообще думаешь?! – не выдержала я. – Где я сказала, что он скрывал все это только потому, что ему больно говорить? Да он мог читать мне вслух хоть до рассвета!