Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— И надо признать, что Терренс злится по причине. Извини, Ракель, но я не могу сказать, что ты невиновна, и с пеной у рта защищать тебя.

— Не извиняйся, Эдвард, я все понимаю.

— И да, тебе еще предстоит решить, когда рассказать все парням и девчонкам.

— Знаю…

— Я ничего не скажу до тех пор, пока ты сама не захочешь. И теперь тебя никто не будет торопить.

— А как ты думаешь, может ли Терренс разругаться с девочками и парнями и обвинить их в том же, в чем обвинил тебя и твоих родителей? — шмыгает носом Ракель.

— Мы с родителями говорили об этом. Мы не исключаем, что Терренс может заявиться домой к твоим дедушке с тетей и устроить им такой же скандал. Они… Ведь тоже все знают.

— Нет… — Ракель резко останавливается посреди комнаты. — Нет, я не хочу, чтобы это случилось! Дедушка и тетя точно запретят мне быть с ним! А если дедушка еще и узнает, что твой брат однажды поднял на меня руку, то он точно заставит меня расторгнуть помолвку.

— Давай верить, что Терренс не дойдет до такого. Что скандала с тобой, мной и родителями было ему достаточно.

— Интересно, он вернется домой? Или будет ночевать в другом месте?

— Все может быть.

— Кстати, а он давно ушел после ссоры с тобой, мистером МакКлайф и миссис МакКлайф?

— Нет, минут десять-двадцать назад.

— Черт, мне что-то становится страшно подумать о том, что будет, когда он вернется домой… — с немного тяжелым дыханием приложив руку к сердцу, признается Ракель. — Не знаю… Стоит ли мне оставаться дома… Может, мне и правда стоит переехать в другое место? Хотя бы на время!

— Девчонки, конечно, помогут тебе, но они сразу заподозрят что-то неладное.

— Не знаю, Эдвард… — тяжело вздыхает Ракель. — К дедушке я тоже не могу пойти, потому что не хочу беспокоить его и заставлять нервничать.

— Ну тогда поживи со мной и родителями, — предлагает Эдвард. — Свободная комната у нас есть. Можешь жить с нами столько, сколько захочешь.

— А если Наталия зайдет к тебе домой? Или Питер с Даниэлем?

— Даниэль точно не будет заходить ко мне в ближайшее время, да и у Питера свои дела есть. А Наталия… Ты вполне можешь рассказать ей всю правду.

— Нет! Если и рассказывать, то всем сразу!

— Если ты попросишь Наталию молчать, она все поймет.

— Нет, Эдвард, Наталия всегда была болтушкой. Она может проболтаться про выкидыш даже безо всякого желания.

— Если дело действительно очень важное, то Наталия будет молчать.

— Нет… Я не могу так рисковать.

— Но рано или поздно остальные все равно узнают про ребенка! Ты не можешь скрывать это вечно!

— Знаю, Эдвард, но сейчас я не готова говорить об этом. — Ракель с тихим выдохом проводит рукой по своему лицу. — Я скажу чуть-чуть позже, когда приду в себя…

— Хорошо, поступай как хочешь. В любом случае мы с моими родителями готовы тебе помочь.

— Ох, не знаю, Эдвард… — устало вздыхает Ракель. — Я вообще ничего не соображаю… Я устала… Устала!

— Все будет хорошо, Ракель, — мягко говорит Эдвард. — Ты не одна. Есть люди, которые готовы помочь тебе.

— Мне поможет только одно – прощение Терренса.

— Потерпи, милая, все наладится. Только дай ему немного времени. Терренс не может жить без тебя и сильно пожалеет, если захочет расстаться с тобой. Это будет одной из тех ошибок, которую он никогда себе не простит.

— Если честно, мне уже хочется смеяться над теми, кто говорил, что мы должны быть вместе. Я… Я не уверена в том, что моя жизнь не превратится в ад, если мы с твоим братом поженимся.

— Вы будете вместе, я уверен в этом, — уверенно говорит Эдвард. — Да, отношения у вас, конечно, бурные, но вы не можете друг без друга.

— Ты прав… — Ракель тихо шмыгает носом. — Терренс – мое все. Я готова на все ради него… На месте этого мужчины я больше никого не представляю.

— Прости, Ракель, но сейчас ты ничего не можешь сделать, кроме как ждать. Так или иначе я прекрасно понимаю Терренса.

— Поэтому я и оттягивала признание. — Ракель издает тихий всхлип, вытерев слезы под глазами. — Это сильно давило на меня. Я страдала от угрызений совести. Ненавидела себя за то, лгу твоему брату, глядя ему в глаза и изводя своими истериками. Которые не могла контролировать.

— Лучше поздно, чем никогда.

— Как бы я того ни хотела, но этот день настал.

— Не думай об этом, дорогая. Лучше постарайся немного отдохнуть. Ты и так себя извела в последнее время.

— Ох, я уже не помню, когда в последний раз чувствовала себя спокойно, — дрожащим голосом со слезами на глазах признается Ракель. — А короткие моменты радости не помогли мне вздохнуть с облегчением.

— Ракель…

— Я больше не могу все это терпеть. У меня нет сил. — Ракель тихо шмыгает носом. — Ничто не радует меня в последнее время. Я не хочу ничего делать! Я хочу просто закрыться от этого мира. Спрятаться от него под одеялом.

— Поверь, иногда я и сам хочу наплевать на все. Порой у меня ни на что нет настроения и сил.

— Помоги мне, Эдвард, — тихо, с жалостью в голосе умоляет Ракель. — Прошу, помоги мне… Сделай что-нибудь, чтобы я смогла как-то пережить все это и перестать думать едва ли не о желании умереть.

— Тише-тише, дорогая, не плачь. Разумеется, я помогу тебе. Ты можешь во всем на меня положиться.

— Только ты меня сейчас поймешь. Больше никто.

— Слушай… — Эдвард пару секунд о чем-то думает, копаясь в волосах и нервно окидывая взглядом всю комнату. — А ты сейчас одна? У тебя дома есть кто-то из прислуги?

— Блер уехала по делам часа два назад,