Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Вообще-то, я никогда и не говорила, что мои родители плохие, — отмечает Анна. — Просто я хотела одного, а они не понимали моих желаний. Точнее, не хотели слушать меня с мыслью, что я еще маленькая и не могу ничего за себя решить.

— Но теперь-то все иначе ! Теперь твои родители считают тебя взрослой личностью, у которой есть право голоса!

— И я также не говорю ничего плохого и про бабушек с дедушками. Хотя они никогда ко мне не прислушивались и считали, что старшие лучше знают, что мне нужно.

— Думаю, все с этим сталкиваются, — уверено предполагает Эдвард. — Когда-то меня тоже никто не хотел слышать и понимать! Я был для всех пустым местом! И никого не волновало, что я чувствую и чего хочу!

— Ну не знаю, у нас с Даниэлем все было иначе… — признается Кэссиди. — Наши родители всегда прислушивались к нам и давали право высказать свое мнение. Да, может, мы порой бывали не поняты и шли против их слова. Но сейчас я понимаю, что во многом они были правы.

— Это правда, — кивает Даниэль.

— Вы не поверите, но мама с папой и меня порой не понимали, и я ужасно злилась и могла долго с ними не разговаривать, — скромно признается Наталия.

— А сколько споров было у меня с бабушкой и дедушкой! — восклицает Хелен. — Не посчитать!

— Только жаль, что мы слишком поздно понимаем правоту родителей или тех, кто нас растил.

— Верно, — тихо соглашается Анна, рассматривая свои руки. — Сейчас я жалею, что не слушалась родителей… Делала то, что хотела… То, что не принесло мне ничего хорошего…

— Но благодаря своему бунтарскому характеру ты не вышла замуж за члена семьи, которая превратила бы твою жизнь в ад, — с легкой улыбкой говорит Наталия.

— Я просто отсрочила этот момент, — без эмоций отвечает Анна. — Но не избежала его.

— Свадьбы с этим подонком ты уже точно избежала, — уверенно говорит Хелен.

— Но не избежала расплаты за ошибки родителей… Расплаты за что-то, за что Джулиан так ненавидит меня…

— Ничего, подружка, как только этот негодяй будет арестован, твоя жизнь потихоньку наладится, — с легкой улыбкой обещает Питер. — Твои родители будут заниматься своими делами. Да и ты найдешь, чем заняться.

— Хотелось бы верить, Питер… — тяжело вздыхает Анна.

— Не переживай, дорогая, — с легкой улыбкой говорит Наталия, погладив Анну по плечу. — Мы с тобой. И всегда будем. Ты всегда можешь довериться нам и быть уверенной в том, что мы откажем тебе в помощи.

— Я верю, ребята, — бросает легкую улыбку Анна.

— Так что, Сеймур, скоро ты снова будешь улыбаться и радоваться жизни, — бодро обещает Хелен. — Станешь той позитивной девочкой, какой и всегда была.

— И никакой Джулиан или еще какой-то ужасный человек не посмеет больше подойти к тебе, — уверенно добавляет Эдвард. — Мы и Сэмми не позволим никому обидеть тебя или сказать что-то плохое в твою сторону.

— Ах да, Сэмми… — с легкой улыбкой вздыхает Анна. — Хотела бы я увидеть это пушистое чудо… Я ужасно соскучилась по этому песику.

— Думаю, Сэмми и сам был бы рад увидеть тебя, — предполагает Питер. — Но, к сожалению, собак в больницу не пускают.

— Но как только ты покинешь больницу, мы приведем к тебе Сэмми, — с легкой улыбкой обещает Хелен.

— Буду с нетерпением ждать, — отвечает Анна.

— Эй, ребята, а расскажите мне побольше про этого песика, — просит Кэссиди. — Чей он?

— Мой, — произносит Хелен.

— А я могу познакомиться с ним? — Кэссиди складывает руки вместе. — Ну пожалуйста, Хелен… Я так люблю собачек!

— Не беспокойся, Кэссиди, мы обязательно познакомим тебя с Сэмми, когда ты покинешь больницу, — дружелюбно отвечает Наталия. — Он понравится тебе так же, как и нам всем.

— Это мальчик и его зовут Сэмми?

— Вообще-то, его зовут Сэмюэль, — признается Хелен. — Но мы зовем его Сэмми, потому что ему не нравится полное имя.

— Но почему? Сэмюэль – классное имя!

— Увы, но мы не понимаем собачий язык, — пожимает плечами Питер. — Однако когда этот песик плохо себя ведет, то мы с Хелен называем его Сэмюэлем.

— Становится милым и кротким? — скромно хихикает Кэссиди.

— Так точно! Ну а уж если ты предложишь ему любимые собачьи лакомства, то он душу дьяволу продаст, лишь бы съесть ту вонючку, которую он считает изумительным деликатесом.

— Ты еще не забудь рассказать, как ушастый ревнует тебя к Хелен, — по-доброму усмехается Даниэль.

— К Хелен? — удивляется Кэссиди.

— Ага. Сэмми, конечно, любит Питера и считает его вторым хозяином, но он не хочет делить хозяйку с блондином.

— Это правда, — скромно хихикает Хелен. — Стоит Питу обнять меня или поцеловать, как Сэмми тут же прибегает к нам и начинает кусать ему зад, тыкаться мордой в лицо и просто громко лаять.

— А как он нервничает, когда не может дотянуться до нас, — по-доброму усмехается Питер. — Прямо как Терренс – когда кто-то западает на Эдварда, а не него.

— А еще Сэмми – страшный подлиза! Помани его чем-нибудь вкусненьким, и ты сразу же станешь для него своим.

— А стоит проявить к нему строгость и наказать, как он либо начнет подлизываться, либо сделает тебе подлянку.

— А еще он обожает кататься в грязных лужах и водоемах, но терпеть не может принятие ванны.

— Это точно! После мытья этого пушистого мы всегда выходим из ванны мокрые с головы до ног!

— Я так понимаю, этот песик тот еще засранец, — скромно хихикает Кэссиди и лохматит Даниэлю волосы. — Прямо как мой братик.

— Согласен, — с хитрой улыбкой отвечает Эдвард.

— Эй, а Сэмми вообще – крупный пес? Какой он породы?

—