Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

к тому, что твоя реакция была бы бурной. И… Несмотря на то, что мне было неприятно, я… Не злюсь на тебя . Да, какое-то разочарование было, но… Ничего такого, из-за чего я бы захотел прекратить общаться с тобой.

— Мы с тобой связаны навеки, мелкий спиногрыз.

— Иди к черту, псих.

— Ну так что? — Терренс скромно протягивает Эдварду руку. — Миримся?

— Ладно, давай лапу!

Эдвард пожимает Терренсу руку в знак примирения. Они еще пару мгновений просто крепко держат руки, а затем со скромными усмешками по-дружески обнимают друг друга, обменявшись хлопками по спине или плечу, и отстраняются с чувством огромного облегчения.

— Мне жаль, что твой ребенок погиб, — выражает сожаление Эдвард. — Этот малыш ни в чем не виноват…

— Я был в шоке, когда узнал об этом, — проведя рукой по лицу, тихо признается Терренс. — И до сих пор не могу в это поверить… Сейчас бы я уже мог держать этого малыша на руках. Но к сожалению… Он так и не увидел свет.

— А все из-за дяди Майкла и его поганой шайки!

— Да, помотал он всем нам нервы… Но благо, он уже получил то, что заслужил.

— Надеюсь, он не сбежит из тюрьмы, как это сделал Уэйнрайт. А иначе нам точно придет конец. Дядя никого не пощадит.

— Сбежит – все равно вернется туда, где ему место, — уверенно отвечает Терренс.

— Будем надеяться…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой мимо Терренса и Эдварда проходит команда из четырех врачей, везущие мужчину средних лет на каталке, всеми способами поддерживающие его жизнедеятельность и что-то взволнованно говорящие. Братья смотрят им вслед с грустью во взгляде, а затем медленным шагом начинают идти по длинному коридору больницы.

— Эй, надо кое-что решить, — уверенно говорит Терренс. — Анна и Питер не отстанут от нас до тех пор, пока мы не объясним, что произошло.

— Что касается Ракель, то я буду молчать, даже если все подозревают, что я что-то знаю про нее, — заявляет Эдвард. — Пусть она сама во всем признается парням и девчонкам.

— Да, думаю, Ракель и правда лучше все рассказать самой. Я и сам не очень хочу говорить об этом.

— Окей. А как мы объясним наше с тобой поведение?

— Просто скажем, что поспорили!

— А они нам поверят?

— Пф, конечно, поверят! Ведь мы технически не соврем.

— Но им ведь будет нужна причина !

— Когда два упрямых осла начинают упираться, то это всегда приводит к какой-то беде. К какому-то конфликту.

— То есть, ты предлагаешь сказать, что мы просто были слишком упрямы и не хотели уступать друг другу?

— Я могу разрешить тебе немного поржать надо мной из-за моей уверенности в себе.

— Пф, на это мне разрешение не нужно! — по-доброму ухмыляется Эдвард. — Если захочу – позвоню тебе в три часа ночи и скажу, что ты – самовлюбленный нарцисс.

— Я все еще мечтаю позвонить тебе во время твоего секса с Наталией.

— Вот сука…

— Захлопни варежку, мелкий.

Пока в разговоре наступает пауза, Терренс бросает взгляд в сторону, а Эдвард массирует шею.

— Ладно, думаю, нам стоит вернуться в палату, — задумчиво говорит Эдвард. — А то кто-нибудь точно захочет пойти искать нас.

— Кстати, а где Наталия с Хелен? В палате их не было, а в больнице я пока их не видел.

— Хелен пошла купить выпить, а Наталии кто-то позвонил.

— Понятно.

Эдвард и Терренс ускоряют шаг и направляются в палату Анны, пройдя мимо семейной пары с маленькой девочкой, которые сидят на стульях и слишком сильно нервничают. А когда они доходят до нужной двери и открывают ее, то сразу же слышат негромкий смех Питера и Анны, которые что-то весело обсуждают. Но как только Терренс и Эдвард заходят в палату, блондин замолкает и вместе со скромно улыбающейся девушкой бросают на них взгляд.

— Слушайте, ваш смех слышно в коридоре даже при закрытой двери, — по-доброму усмехается Терренс.

— О, а мы тут увлеклись разговором, — скромно хихикает Питер.

— И о чем же вы тут говорите? — интересуется Эдвард.

— Да так, мы с Питом вспомнили кое-что, — с легкой улыбкой пожав плечами, отвечает Анна. — Ностальгируем…

— Ну и о чем же вы тут ностальгируйте? — расставляет руки в бока Терренс.

— Просто вспоминали старые времена, когда мы веселились и дурачились. Времена, по которым я ужасно скучаю.

— Не беспокойся, Анна, у тебя будет много других, еще более прекрасных моментов, — с легкой улыбкой дружелюбно отвечает Эдвард. — Мы не дадим тебе скучать и грустить.

— За это я вас и люблю, ребята, — тихо хихикает Анна.

— Мы тоже любим тебя, подружка, — скромно улыбается Терренс.

Анна ничего не говорит и лишь намного шире улыбается, пока Питер все это время подозрительно рассматривает Терренса и Эдварда, которые, к его удивлению, уже не чувствуют неловкость, находясь вместе в одном помещении.

— Слушайте, красавчики, вы не хотите ничего объяснить? — слегка нахмурившись, скрещивает руки на груди Питер.

— Э-э-э, а что мы должны объяснить? — неуверенно спрашивает Эдвард.

— Свое поведение. Очень странное .

— Э-э-э… А почему оно странное?

— Ну может, ты хочешь что-нибудь нам рассказать… — с невинной улыбкой пожимает плечами Анна.

— Я? — Эдвард неторопливо подходит к диванчику и устраивается на нем. — Рассказать?

— Не зря же ты шарахался от своего брата как от огня, когда он пришел сюда, — уверенно отмечает Питер. — Вылетел отсюда быстрее ветра.

— Неправда! Я не шарахался от Терренса!

— Ты думаешь, мы слепые и ничего не заметили? Стоило Терренсу появиться здесь, как ты резко замолчал и пулей вылетел из палаты!

— Я занервничал не по этому… Просто…

— Все в порядке, Пит, — с легкой улыбкой машет рукой Терренс. — Никто ни от кого не шарахается.