Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

откровенными: любой из нас мог быть на его месте, — уверенно отмечает Эдвард, приобняв рядом находящуюся Анну за плечи. — Любой . Я, Терренс, Питер… Наталия, Хелен, Ракель, ты… Никто от подобного не застрахован.

— Я знаю…

— Даниэль не виноват в том, что его травма головы привела к потере памяти. Надо радоваться, что для него все не закончилось куда более тяжелыми последствиями. Перкинс довольно быстро восстановился и сейчас чувствует себя хорошо.

— Ты прав… — без эмоций отвечает Анна и тихо шмыгает носом. — И это все моя вина…

— Нет-нет, подружка, не говори так.

— Уж лучше бы я страдала вместо Даниэля и приняла бы весь удар на себя. Я! — Анна проводит руками по лицу и волосам. — Только я должна была страдать! Потому что все разрушено по моей вине.

— Пожалуйста, Анна, не вини себя, — мягко просит Терренс и берет Анну за руки. — Ты ни в чем не виновата.

— Виновата, Терренс, — дрожащим голосом произносит Анна. — Все рушится по моей вине, Даниэль страдал по моей вине, и вы все вынуждены рисковать тоже из-за меня.

— Перестань, дорогая, — качает головой Питер.

— Боже, ну зачем я вообще устроила скандал из-за каких-то сигарет и пыталась шантажировать его? — тихо стонет Анна. — Почему ? Хотела как лучше, но в итоге все испортила!

— Мы все понимаем, Анна, — тихо произносит Терренс, присаживается рядом с Анной, приобнимает ее за плечи и прижимает к себе, пока Эдвард садится напротив девушки рядом с Питером. — Мы знаем, что ты делала все это ради блага нашего друга.

— Да, но я вела себя неправильно ! — издает тихий всхлип Анна. — Вместо того чтобы помочь на деле, я лишь упрекала, угрожала и обвиняла в неуважении ко мне!

— Успокойся, дорогая, успокойся…

Терренс покрепче прижимает Анну к себе, держа ее в своих объятиях и пытаясь успокоить поглаживаниями по голове, пока Эдвард с Питером с грустью во взгляде и болью в сердце наблюдают за девушкой, в какой-то момент переглянувшись между собой.

— Прости, Анна, но разве ты сама не понимала, что делаешь ему только хуже? — неуверенно спрашивает Эдвард.

— Понимала , — тихо произносит Анна. — Но не могла сдержаться, чувствуя запах курева и видя окурки. А еще больше меня злило то, что Перкинс пытался курить тайком от меня.

— И из-за каких-то сигарет ты была готова пожертвовать своими отношениями? — с грустью во взгляде удивляется Питер. — Отношениями с человеком, с которым ты была так счастлива! Даниэлю ничего не нужно было делать, чтобы ты улыбнулась и залилась краской. Просто находиться поблизости.

— А какой ты всегда была! — мягко добавляет Эдвард. — Мы никогда не видели тебя плачущей и расстроенной до того, как он потерял память. Сколько я знаю тебя, ты всегда была счастливой и жизнерадостной. Твоему оптимизму можно было позавидовать. Но сейчас все изменилось.

— Знаю… — без эмоций произносит Анна. — Знаю, что я уже не та, что раньше.

— Господи, Анна, ты же молодая красивая девчонка! — восклицает Питер. — У тебя еще вся жизнь впереди! Но такое чувство, что ты во всем разочаровалась и забила на себя и свою жизнь!

— Так и есть… Мне уже давно плевать на себя.

— Неужели тебе нравится твое собственное отражение в зеркале? Эти растрепанные волосы, безжизненные, красные и опухшие от слез глаза, бесформенные свитера и водолазки мрачных цветов, выпирающие кости…

— Я уже давно не смотрюсь в зеркало. И стараюсь делать это как можно реже. Потому что меня пугает та уродина, которую я в нем вижу.

— Боже, о чем ты говоришь? — искренне удивляется Эдвард. — Ну какая уродина! Ты у нас красавица!

— Вспомни, как ты наряжалась, делала себе прически и красилась, — с легкой улыбкой добавляет Терренс. — Ты всегда говорила, что не сомневаешься в себе, и считала себя красивой.

— Считала, Терренс, — возражает Анна. — Сейчас все совсем иначе.

— А как ты помогала подружкам принарядиться! Девчонки говорят, что лучше всего у тебя получается делать макияж. Твои подружки становятся нереальными красавицами после того, как позволят тебе поработать над их лицом.

— Девочки и так красивые, — слегка улыбается Анна. — Им не нужен макияж, чтобы сражать всех своей красотой.

— Ты из любой простой невзрачной девочки сделаешь красавицу. Если бы тебе пришлось работать, то ты вполне могла бы стать визажистом. Ты отлично разбираешься в косметике и знаешь, как подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки. И я бы посоветовал тебе развиваться именно в этом направлении.

— Да ладно, МакКлайф, не придумывай!

— Ты думаешь, я стал бы врать? Я нисколько не сомневаюсь, что ты сделаешь из своих подружек красавиц в день свадьбы Эдварда и Наталии и моей женитьбы на Ракель.

— Ах да, свадьба… — бросает легкую улыбку Анна. — Я и забыла, что мои подружки вот-вот выйдут замуж…

— Им понадобится твоя поддержка, — скромно улыбается Питер. — Невесты будут сильно нервничать в этот день.

— А мы знаем, как здорово ты умеешь поддержать друзей, — уверенно добавляет Эдвард. — Наталия еще помнит, как ты помогала ей в трудные моменты и отвлекала от плохих мыслей. Ты была словно лучик солнца, который радовал ее.

— Это не только моя заслуга, — тихо отвечает Анна. — Как будто Ракель сделала для нее меньше или вообще ничего.

— Я знаю. Но не надо обесценивать и свои старания. Нам всем становится лучше, когда ты рядом. Ты как ребенок, который просто не может заставить подумать о плохом. Который всегда заставляет радоваться и улыбаться. Жизнерадостное невинное создание, которое еще не почувствовало вкус зла и ненависти.

— Да… Я – ребенок… Ребенок, который чувствует себя несчастным и одиноким.

— Нет, Анна, ты не одинока. — Эдвард берет Анну за руки. — Никогда не будешь одинока.

— Мы все прекрасно понимаем, — уверенно говорит Питер. — Видим, что ты стала другим человеком из-за Джулиана. Из-за того, что он долгое время оскорблял тебя