Айрон и Марион - Кира Райт

королевской семьи, кроме женщин, должен единожды в своей жизни в дату, определённую магическим ритуалом, провести обряд соединения своей магии с магией рода, тем самым напитав последнюю, которая являлась оберегом для всего народа страны. Проблема была лишь в том, что для проведения сего обряда требовалась ещё и магия ведьмы. Как и откуда они её брали и что такое «сосуд», в книге не написано. Но по крайне мере стало ясно, с кем меня спутал брат Айрона.

Вот только с чего он решил, что я могу быть ведьмой? Это раз. А два — почему назвал меня сосудом? И вообще зачем нужно было тащить меня из другой страны, если собираются убить? Или уже не собираются?

К сожалению, об этом в книге тоже ничего не было. Стало ясно лишь, что членов королевской семьи считают некими мудрецами и защитниками. Если в моей стране короля больше боятся и ему прислуживают из-за наличия в его руках неоспоримой власти, то здесь королей считают почти божествами, им поклоняются, считают заступниками, но не боятся. Судя по тексту, никто тут не пресмыкается перед власть имущими, им служат только добровольно, и вроде как это считается здесь высшим благом. Да и вся система порядка держится на некотором доверии правителям…

Хотя вот как можно доверять Айрону и его семье? Как можно считать их защитниками страны и добровольно вверять им свою судьбу? Я бы ни за что не согласилась, если бы у меня был выбор. Только кто же ж его мне дал?

Он, будучи моим рабом (как произошло его пленение, пока оставалось тайной за семью печатями), намеренно выставил меня преступницей и обманом заманил сюда, чтобы освободиться. Даже не подумал о том, что со мной станет. Приняли вот за ведьму, посадили в темницу. И отчего-то обиднее именно за то, что всё с его согласия и по его плану так. Может… потому что, когда он протянул мне руку, защищая от королевской стражи в моём имении, мне впервые в жизни показалось, что я не одна? Оттого и хуже, что это оказалось ложью. А он наверное ещё и посмеялся надо мной, что так легко доверилась.

Прилегла на край постели, глядя на дверь.

Так как окон в моей темнице не было, я не могла определять, день или ночь сейчас. По еде, которую мне приносили трижды, тоже не сообразишь — то ли это плотный завтрак, то ли лёгкий ужин. Мне казалось, что прошла уже целая вечность, когда в камеру спокойной, неторопливой походкой вошёл Айрон.

За то время, что мы не виделись, я успела снова отвыкнуть от его нового внешнего вида, от волос этих собранных. Но обида внутри пылала. Хотя и удавалось пока удерживать себя от резких высказываний, чтобы случайно не подвергнуться чему-то похуже заточения. Несмотря на вполне демократичные порядки здесь, тех, кто покушался на жизнь или смел предать королевскую семью, ждала казнь.

— Иди за мной, — приказал он холодно. И я пошла.

Всяко лучше идти с ним, чем сидеть в полутёмном и несколько сыром помещении. Спасибо хоть температура была терпимой. Не слишком уж холодно.

Когда мы дошли до богато убранной комнаты, я даже не смела надеяться, что мне позволят тут остаться. Думала снова придёт его брат, начнутся какие-то выяснения. Но оставив стражу за пределами спальни, Айрон запер дверь изнутри и вдруг устало выдохнул.

— Здесь можно говорить, — разрешил, усаживаясь на кресло.

Развернувшись к нему, я хотела высказать всё, что накипело. Но вместо этого почему-то тоже села в другое кресло напротив. Устало. И молча.

— Сложные были деньки, да? — спросил он, усмехнувшись.

— А ты тоже ночевал в темнице? — не удержалась от ехидства.

Айрон в ответ рассмеялся.

Я же смотрела на его лицо, которое казалось непривычно мягким от смеха. Тёмные волосы растрепались, испортив идеальную причёску. Но когда Айрон снова стал серьёзным, то в его глазах опять появился золотой водоворот, в котором я видела растерянность и решительность одновременно. Только мне сейчас важнее было другое. Совсем не мотивы бывшего раба.

— Тот мужчина, которого ты называл братом…

— Он король этой страны.

— Пусть так. Он сказал, что от меня нужно избавиться и называл сосудом.

— А я обещал, что вам не причинят здесь вреда.

— И почему же я должна поверить твоим обещаниям, Айрон? Ты много чего говорил, но пока все твои действия привели меня только в камеру.

— Много я как раз сказать не мог…

За дверью послышался шум, и я быстро встала, заходя за спинку кресла. Вдруг это стражники снова пришли за мной? Заметив мою реакцию, он помрачнел.

— Меня снова уведут в темницу сейчас? — не удержалась от вопроса, прозвучавшего как-то жалко, а сама всё не могла не смотреть туда, где раздавались тяжёлые шаги.

— Нет. Никто вас больше никуда не уведёт. Вы останетесь со мной.

— С тобой? — обернулась, встречаясь с его потемневшим снова взглядом. — Почему сразу нельзя было остаться? И зачем они водят меня целым отрядом?

— Боятся, — пожал он плечами. — Прежде ведьм во дворце так долго не было.

— Может тогда расскажем уже всем, что я не ведьма?

Айрон усмехнулся. Ох уж эта его усмешка! Мне вот вовсе не было весело.

— Всё не так просто.

— Как и всегда с тобой. Но теперь… я останусь в этой комнате?

— Да.

— Это… твоя комната?

— Чудеса, какая вы стали сообразительная! — съязвил он, тоже поднимаясь с кресла и оказываясь на расстоянии вытянутой руки.

— Да откуда я знаю! Только… ночевать нам тоже нужно будет вместе?

— Если желаете, попрошу отводить вас на ночь в камеру.

— Но это неприлично…

— Согласен. Так что? Мне звать стражу? — и в глазах прямо ирония светится.

Я молчала, не зная, как выпутаться из этой ситуации. Его юмора я не разделала. В темницу не хотелось. А прежде… мы уже ночевали вдвоём, и это не было так уж страшно. Наверное, лучше, чем там…

Не дождавшись моей реакции, мужчина вдруг задержался взглядом на небольшом столике в центре комнаты.

— Не хотите осмотреться здесь? Вдруг найдёте ответы на свои вопросы?

— На что мне смотреть? — скользнула за его взглядом, замечая, что на нём лежит нечто плоское, накрытое непроницаемым платком.

— На всё, что привлечёт ваше внимание.

Посчитав это очередным намёком, подошла ближе к столу и сдёрнула ткань. Под ней оказался артефакт, напоминающий зеркало. Айрон тоже приблизился и небрежно провёл над ним рукой. По зеркальной глади прошла рябь, а затем… я увидела себя, стоящей в этой комнате. Огляделась вокруг, и моё отражение сделало то же