Айрон и Марион - Кира Райт

— Как это? Для чего оно?

Он провёл рукой опять, и в «зеркале» отразилась снова я, но улепётывающая от погони по лесу. Потом я в день похорон тётушки. Я в издательстве. Я в юности, плачущая в комнате из-за обидных слов кого-то из знакомых. Я в детстве…

— Что это такое? — подняла изумлённый взгляд на него. — Ты следил за мной?

Глава 30

Айрон

Всё началось задолго до моего рождения. Когда в нашей стране магией обладали только члены королевской семьи, а остальной народ считал моих предков практически богами, заступниками, мудрецами, к которым шли со своими проблемами и вопросами, за справедливыми решениями и защитой. Ведь магия правителей питала местные земли, обеспечивала плодородие почв и процветание обычных жителей, защищала от нападений соседних государств и питала все имеющиеся артефакты. Мы могли исцелять, могли даровать крохи своей магии для личного пользования приближённым или страждущим, хотя были обычными людьми, как и многие другие. Лишь наша кровь и аура была необычной. Иной.

Обряд единения магии рода с магией каждого члена семьи проходил стабильно после рождения в замке нового наследника или наследницы. Так мы сохраняли мудрость былого и силу будущего.

Проблемы начались неожиданно, когда в нашем роду стало рождаться всё меньше девочек. А те, которые появлялись на свет, были вовсе лишены магии. Поговаривали, что это проклятье одной из ведьм, которую обидел случайно или нарочно мой предок.

Ситуация осложнялась тем, что для проведения обряда как раз и нужна была ведьминская магия, часть которой была в наших женщинах. Вот только спустя несколько поколений они её лишились вовсе.

Тогда ещё мои прапрадеды пытались найти мирное решение и предотвратить угрозу падения властвующего рода, а вместе с ним и всей страны, ведь наши соседи, не задумываясь, напали бы с целью завладеть новой территорией. Они изобрели специальные артефакты, позволяющие найти ведьминскую магию даже далеко за пределами нашей страны.

Вот только в соседних королевствах ведьм начали истреблять, а те, что оставались, жили в страхе, обособленно, чаще прятались и больше не верили людям. Тем более правящему роду. Но наши артефакты не ошибались. Мы находили их везде и обещаниями, угрозами, шантажом и подкупом заставляли оказать помощь в проведении обряда.

Так было до тех пор, пока ведьм не осталось совсем мало. Одна и та же не могла дважды провести обряд (в отличие от наших женщин), а значит требовалось каждый раз искать новую. Но и это было не всё. Порой мы находили ведьм совсем юными, не подозревающими о своей силе, не прошедшими инициации. Их было проще уговорить, на них легче воздействовать. И тогда впервые один из моих предков попытался провести её сам. Для инициации и нужно-то было лишь знать особое заклинание, обладать истинной магией и получить согласие ведьмы или вынудить её пойти на это почти добровольно.

Вот только до того момента, пока ведьма оставалась невинной, она воспользоваться своей пробуждённой магией не могла. Соблазнить юную деву труда не составляло обычно. И в таком случае она и сама была готова провести нужный нам обряд. Проблемы начинались позже, когда девушка понимала, что её использовали. Ведьминская магия не выносила предательства. Она начинала мстить, а это влекло новые трудности.

Тогда один из моих предков решился не просто использовать ведьму, а хитростью выпить из неё магию как из сосуда, чтобы провести обряд самому. Ему удалось. И казалось бы, вопрос был решён, вот только девушка после подобного умирала от магического истощения. Последователи пытались забирать немного, но выяснилось, что их желание не имеет значения. Ведьма отдаёт либо всю магию до крохи, либо не отдаёт её вовсе.

Во благо целой страны было решено, что всего одна жизнь ведьмы на каждого нового наследника — не так уж много. И теперь обряд стал проводиться иначе.

В день рождения нового члена королевской семьи артефакт находил подходящую ведьму поблизости, за которой велась постоянная слежка. Когда девушка входила в возраст созревания магии, правитель направлялся к ней под видом путника, соседа или друга, вводил в заблуждение, обманом заставлял пройти инициацию, а потом выбирал один из двух вариантов — либо делал её своей, заручившись её согласием (применять силу к ведьме ни в коем случае было нельзя, магия такого не прощала), и после проведённого ею обряда был вынужден убить, если она пыталась мстить (а как правило обязательно пыталась), либо выпивал её магию, проводя новый обряд, и оставлял умирать.

Лишь мой прадед выбрал третий путь. Он не прогнал ведьму, которая провела обряд, а тайно ото всех сделал её фактически своей женой. Без нужных брачных ритуалов, без объявлений. Никто никогда даже не видел ту девушку, он прятал её для её же безопасности. Только принёс однажды во дворец двоих сыновей. А потом, как считал мой отец, помог ей уехать куда-то очень далеко. После того, как прадед оставил престол, он тоже исчез. И я всегда был уверен, что он нашёл свою ведьму и остался с ней доживать свой век.

Остальные мои родственники считали его полоумным, но главное — едва ли не предателем из-за того, что свои желания он поставил выше интересов страны, а я… Тогда ещё я не знал, что думать по этому поводу.

Когда мне исполнилось семь, я впервые увидел Марион. Маленькую, пятилетнюю темноволосую девочку, плачущую у ворот, за которые её с матерью выставил уже бывший на тот момент муж-герцог. Я спросил своего отца, почему она плачет, а он ответил, что запрещает мне даже думать об этом и жалеть малышку, потому что она — лишь сосуд, который я должен отыскать и забрать то, что нужно для обряда. Таково было завещание моих предков.

Как мне объяснили, Марион была настоящей ведьмой. Потому что её нерадивая мамаша, имеющая хоть и дальнее, но родство с ведьмой, где-то нашла потомственного ведьмака и именно с ним изменила своему влиятельному супругу. От него же и зачала дочь. Которую теперь мне нужно будет использовать и убить. Но для того, чтобы ведьма мне доверилась, нужно втереться ей в доверие, а значит — хорошо знать её.

И я изучал её жизнь, привычки, характер. О том, что по-прежнему порой испытываю жалость к девочке никому не то, что не говорил, себе-то старался не признаваться, ведь она была всего лишь сосудом. Но не мог не жалеть, когда её обижали и обзывали из-за отсутствия магии. А ведь магия в ней была, и гораздо больше, чем у многих, просто