Вкус твоих ран - Виктория Альварес

— Я вынужден закончить разговор, — заторопился Оливер, увидев, что Кернс вышел из кабинки. — Я очень занят, но попытаюсь тебя послушать и вернуться домой, как только смогу. Берегите себя.

— Подожди, Оливер! Ты так и не сказал, где ты и …

Чувствуя себя чрезвычайно виноватым, Оливер повесил трубку и пару мгновений смотрел на покачивающийся провод, пока как голос его матери постепенно растворялся в невидимом лабиринте чужих разговоров.

——

[1] Главпочтамт курорта Карловы Вары — важный рубеж, отделяющий торговую и курортную части города Карловы Вары. Почта была построена в 1903 году по планам архитектора Фридриха Зеца. В свое время это было одно из самых современных почтовых учреждений Австро-Венгрии. На высоте третьего этажа над пилястрами установлены аллегорические скульптуры, символизирующие Телеграф, Железнодорожный транспорт, Водный транспорт и Почту. Здание почты — памятник архитектуры, охраняемый законом.

[2] Бемхеровка (чеш. Becherovka, нем. Karlsbader Becher-Bitter) — чешский травяной ликёр, производящийся в Карловых Варах. Первоначально эту ликёрную настойку делали как желудочное лекарство. Крепость составляет 38 %.

[3] …Говорят, что сова была раньше дочкой пекаря.

Вот и знай после этого, что нас ожидает.

Благослови бог вашу трапезу!

Акт IV, сц. V, строки 41–43 (перевод Б. Пастернака).

Уильям Шекспир. Гамлет, принц датский

Отсылка на старую английскую легенду: Наш Спаситель зашел в пекарню, где как раз готовили хлеб, и попросил немного. Хозяйка магазина тотчас же положила для него в духовку кусок теста, но дочь отругала ее за то, что этот кусок был слишком большим, и хозяйка уменьшила его до очень маленького. Однако сразу после этого тесто начало подниматься и достигло огромных размеров. После чего дочь пекаря выкрикнула: «Ух-ух-ух», — что напомнило совиное уханье. Возможно, за эту злую выходку наш Спаситель превратил ее в эту самую птицу.

[4] Уильям Шекспир.

Глава 16

— Чтобы ты сделала, имея друга, которого любишь как брата, если видишь, что он вот-вот в очередной раз совершит страшную ошибку? — тихо поинтересовалась Вероника.

— Я бы напомнила ему, что однажды Теодора его уже бросила, а теперь ему лучше привыкать думать о ней как о миссис Монтроуз, — ответила Эмбер, пока они шли вниз по склону вслед за остальными. — Ты ведь об этом, верно?

— Ты единственная способна читать мои мысли, — вздохнув, согласилась Вероника. — Знаю, что сейчас у нас есть дела поважнее, но я слишком хорошо знаю Лайнела. Я никогда не смогу простить эту женщину, если она снова посмеется над его чувствами.

— Я бы на твоем месте держала себя в руках. Это не твоя битва, и, учитывая нынешние обстоятельства, сейчас следует озаботиться, в первую очередь, собственным выживанием.

Веронике эти слова показались очень плохим знаком, особенно учитывая, что исходили они от всегда такой решительной Эмбер, но предпочла пока ничего не спрашивать. Солнце продолжало подниматься над холмами, и волосы девушки сияли словно золотые нити. Перед выходом из гостиницы, девушка заплела их в полдюжины косичек, удерживаемых гребнем, что сделало ее еще больше похожей на работы Ботичелли. Эмбер указала в сторону показавшихся за поворотом монастырских руин.

— Кажется, пожар, о котором говорил Тристан, особенно повредил эту часть Карловых Вар. Смотри, церковь так обветшала, что я могла бы обрушить ее одним ударом ноги.

— Лучше оставить джиу-джитсу на потом. Предполагается, что мы должны оставаться незамеченными, помнишь? — Вероника оглядела обшарпанные церковные стены, давным-давно лишившиеся штукатурки. — Даже представить страшно, скольким набегам подверглись эти земли на протяжении последних веков.

— Даже не сомневайся в этом. Если б у меня была орава голодных детей, то не погнушалась бы позаимствовать тут парочку кубков, какими бы священными они ни были.

— Ты неисправима, — усмехнулась Вероника. — Ты отправишься прямиком в ад за ересь.

— Все возможно, но, думаю, что прекрасно проведу там время. Почти все, кем я восхищаюсь, окажутся там же, так что скучать не придется. — Эмбер остановилась, когда они уже почти оставили позади похожие на скелеты деревья. — Не хочешь взглянуть? — спросила она у Вероники. — Не думаю, что затерянные души монахинь будут возражать, если мы тут немного пошумим.

— Именно это я и собиралась тебе предложить, — ответила Вероника, и без лишних слов девушки свернули с тропы и пошли по безмолвной, словно застывшей во времени обширной белой пустыне. Где-то вдалеке пара закутанных в шали и платки женщин торопились к своим хижинам, не обращая внимания на заброшенный монастырь.

У входа было нагромождено столько обломков, что Веронике пришлось подождать, пока более ловкая благодаря твидовым брюкам Эмбер влезет на вершину и подаст ей руку. «Надо было позаимствовать пару штанов у дядюшки», подумала девушка, пробираясь внутрь церкви. Здание представляло собой печальное зрелище: пожар уничтожил часть сводов и выкрасил в черный цвет уцелевшие. От стоявших вдоль стен каменных изваяний остались лишь пьедесталы.

— Какой ужас! — тихо произнесла Вероника. Она, как могла, отряхнула юбку и сделала пару шагов, поворачиваясь на каблуках. — Ни один реставратор не сможет это восстановить.

— Не сказала бы, что являюсь ярым почитателем церкви, но, должна признать, выглядит все очень печально. Посмотри, скольких плит не хватает, — Эмбер указала на одну из стен. — Думаю, немалое количество местных хижин построены с использованием растащенных стройматериалов.

Снег неделями проникал сквозь трещины в стенах, укрывая белизной центральную часть помещения. Вероника провела ногой по почти стертой табличке на одной из погребальных ниш. Лишь тогда она обратила внимание на сотни еле слышимых звуков внутри церкви: от звона капель подтаявшего снега до возни грачей, выстроивших гнезда среди остроконечных арок. Вдруг ее внимание привлекло какое-то движение и, повернувшись на шум, она увидела крысу, прошмыгнувшую по какой-то темной лестнице. «Должно быть, там находится склеп, — догадалась девушка. — Наверняка жители использовали гробницы в качестве фундамента. Интересно, что подумали бы усопшие, если бы им сказали обо всем этом при жизни?»

— Взгляни на эту роспись, — вернул ее к реальности голос подруги. Эмбер показывала пальцем на уцелевшие своды. — Солнце, Луна, звезды…

— Ангелы, — продолжила Вероника. И правда: несмотря на заполонившую все поверхности копоть, все еще можно было различить чьи-то лики, выглядывающие из-за золотистых пятен, изображавших когда-то небесные тела. — Знаешь, мне всегда нравилась средневековая живопись. Она такая возвышенная и совсем не похожа на современную…

— Если ты скажешь подобное твоим коллегам с Монмартра, они тут же бросят твои вещи в коробку и выдворят вон из студии. «Как ты собираешься присоединиться к революции в искусстве, если не можешь отказаться от этого балласта?»

Эмбер удалось