Вкус твоих ран - Виктория Альварес

class="p">— Что ж, — вздохнула Теодора. — Боюсь, у него есть все причины для ярости. Мы как раз поссорились перед тем, как полковник нас нашел, и между нами осталось много невыясненных моментов. Четыре года назад, — продолжила она, отбрасывая вуаль назад, — я причинила ему сильнейшую боль. Я бросила его в Новом Орлеане после того, как он сказал, что любит меня и готов на все, ради того, чтобы быть рядом со мной. Знаю, что он никогда не испытывал ничего подобного и признаться в этом стоило огромных усилий с его стороны.

— Если ваши чувства были взаимны, почему же вы ушли с патроном? — спросил сэр Тристан, нахмурив брови. — Потому, что он мог предложить вам лучшую жизнь, чем Леннокс?

— Думаю, именно так он и думает, — Теодора устало провела рукой по глазам. — Но дело в том, что той ночью мы узнали, что Константин расправился с невинными людьми только ради того, чтобы мы поверили в историю с кораблем-призраком. Если он был способен на такое, как я могла надеяться, что он не будет мстить Лайнелу?

— Так вот в чем была причина? — удивился сэр Тристан. — Вы не хотели, чтобы Драгомираски узнал, что ваше сердце принадлежит другому?

— Да, я заставила и Лайнела поверить в это. Все эти годы он ненавидел меня, не зная, что остается жив только потому, что я отдала себя в обмен на него. Когда мы встретились в Оксфорде, и я хотела рассказать правду, то поняла, что он никогда мне не поверит. Я причинила ему столько боли, что он не смеет верить мне, и самое худшее, что я прекрасно понимаю почему.

— Поэтому вы решили отказаться от Леннокса, чтобы больше не причинять ему боли? — помолчав немного, сэр Тристан добавил: — Какая огромная и глупая любовь, и как не подходит она вам, Теодора. Думаю, не родился еще достойный вас мужчина.

— Да, именно так я и сделала, — грустно улыбнулась девушка. — Но, к счастью для него, он никогда не узнает о том, что я вам сейчас рассказала. Так будет лучше, я и так создала ему много проблем. — Она приподнялась на цыпочки и поцеловала сэра Тристана в щеку. — Очень скоро появится женщина, которая сделает вас счастливым. И когда это произойдет, вы порадуетесь, что я вам отказала.

— Очень в этом сомневаюсь, — просто ответил мужчина. Хоть воспитание и не позволяло ему открыто демонстрировать свои эмоции, Теодора без труда прочла на его лице крушение надежд после осознания того, что он потерял девушку навсегда. — Вы все еще хотите, чтобы я пошел с вами?

— Уверяю вас, в этом нет необходимости. Никто не узнает меня в этой одежде, а к вечеру я вернусь в гостиницу. Благодарю за предложение мне помочь.

— Всегда к вашим услугам, — ответил сэр Тристан. Выдержав короткую, но неловкую паузу, он вновь взял руку девушки, поднес ее к губам в последний раз, развернулся и ушел.

В его походке чувствовались благородство и уверенность даже после того, как его сердце разбилось на осколки. Теодоре даже стало жаль, что она не могла любить его. Тем не менее, она чувствовала полное согласие с самой собой, убежденная в правильности своего поступка. «Кто знает, может, для него еще не слишком поздно вернуть Изабель,» — подумала она, делая шаг назад и глядя как светлые кудри сэра Тристана растворяются в толпе. — «Конечно, она все еще сердится на него за разрыв помолвки, но…»

Вдруг Теодора натолкнулась на что-то спиной. Она была так погружена в свои мысли, что не сразу поняла, что это вовсе не колонна.

— Что…? — начала было она, но вдруг встретилась лицом к лицу с Лайнелом и почти оцепенела от ужаса. — Но что… что ты тут… какого черта ты тут делаешь?

— Тоже самое, что и сэр Тристан: беспокоюсь о тебе, — ответил он, улыбаясь. — Возвращаясь в гостиницу, я увидел, как ты сбежала через окно. Правда, следовать за тобой оказалось не так легко.

— Ты… ты все это время был поблизости? — И когда Лайнел заухмылялся еще сильнее, Теодора вскрикнула, закрыв лицо руками. — Да как ты посмел? Разве я недостаточно над тобой насмехалась?

Ее недовольство возросло еще больше, когда Лайнел рассмеялся. Он протянул руку, чтобы поймать Теодору, но она отступила прежде, чем он успел к ней прикоснуться.

— Не приближайся ко мне! Как ты можешь быть таким мерзавцем? Как ты можешь вести себя как ни в чем не бывало… смеясь мне в лицо, глядя мне в глаза, словно…? — Не в силах держать себя в руках, она сильно ударила его в грудь. — Может, тебе это и смешно, но я не собираюсь позволить тебе и дальше смеяться надо мной! Если ты хочешь, чтобы я пала еще ниже, можешь рассказать всему свету как жалко я сейчас выгляжу!

Взбешенная, девушка продолжала осыпать Лайнела ударами, пока тот не сгреб ее в объятия, лишив возможности двигаться. Теодора чуть не плакала от ярости, стараясь вывернуться, а когда попыталась заговорить вновь, его губы слегка прикоснулись к ней, почти лишив дыхания. Крик протеста замер в ее груди. Несколько мгновений она была не в состоянии реагировать даже тогда, когда ощутила во рту вкус слез, причем не было уверенности, что слезы эти принадлежали только ей. Немного погодя, ошеломленная Теодора, вытаращив глаза, смотрела на Лайнела, который остановился и стоял, прижавшись к ней и прерывисто дыша. На этот раз Теодора обхватила руками его голову и притянула к себе, покрывая поцелуями. Сейчас, в полной безопасности его объятий она поняла, что главный фарс ее жизни окончен. Мисс Стирлинг умерла и Теодоре больше никогда не придется ее воскрешать.

———

[1] Антонимн Двьржак (чеш. Antonнn Leopold Dvoшбk (инф.); 8 сентября 1841 года — 1 мая 1904 года) — чешский композитор, представитель романтизма. В его произведениях широко используются мотивы и элементы народной музыки Моравии и Богемии. Вместе с Б. Сметаной является создателем чешской национальной музыкальной школы. К числу наиболее известных работ Дворжака относятся Симфония № 9 «Из Нового света» (написанная в США), опера «Русалка», Концерт для виолончели с оркестром, «Американский» струнный квартет, Реквием, Stabat Mater и «Славянские танцы».

Глава 18

Ветер, пронизывающий улицу Шейнерова, оказался таким холодным, что Александр едва мог согнуть пальцы, когда вернулся в гостиницу. Дрожа, словно осенний лист, он вошел в маленькую гостиную, в которой совсем недавно находился сэр Тристан, и устроился в кресле поближе к камину, протягивая руки к огню, пытаясь поскорее согреться. «Мы были слишком оптимистичны, договариваясь собраться вновь к ужину, — подумал он, взглянув на висевшие над