Фаворитка - Екатерина Александровна Оленева

Мара сладко потянулась, возвращаясь в реальный мир. Но пробуждение несло за собой горькие воспоминания — вчерашняя драма, страх перед неизвестностью, мучительные подозрения о возможном материнстве.

Мара осмотрелась. Алекс нигде не было видно, но за дверью слышался негромкий разговор. Поднявшись, она подошла к тазику с водой, явно оставленному специально для неё, и аккуратно умылась прохладной водой из кувшина.

Алекс вернулась, держа в руках небольшой пакет.

— Доброе утро, Анна, — Мара уже успела забыть, что представилась новой знакомой этим именем. — Как чувствуешь себя сегодня утром?

— Намного лучше, спасибо. А ты куда исчезала так рано? — поинтересовалась она у хозяйки дома.

— Да ходила в лавку за провиантом, — Алекс принялась разворачивать пакеты. — Нужно же тебя чем-то кормить, верно? — лукаво усмехнулась она, демонстрируя добычу. — Надеюсь, рыба придётся тебе по вкусу?

Анна невольно поморщилась. Рыбу она терпеть не могла, а сейчас даже слабый аромат вызывал тошноту. Но разве могла она позволить себе капризничать в столь затруднительном положении?

— Спасибо большое, — выдавила Анна, чувствуя неприятный комок в горле и бледнея от внезапно усиливающейся дурноты.

Однако попытка скрыть своё состояние провалилась — внимательная Алекс моментально уловила перемену в лице гостьи.

— Ничего страшного, — успокоительно произнесла она. — Рыба далеко не единственное блюдо. Есть сыр, свежий хлеб и спелые фрукты.

— Ты невероятно добрая, — искренне поблагодарила Анна, выбирая простой кусок хлеба и глоток воды. Сейчас простая пища казалась наиболее вкусной.

Наблюдая, как Алекс режет хлеб и сыр, Анна опустилась обратно на сундук, погружённая в тревожные мысли о завтрашнем дне.

— Какие планы на ближайшее будущее? — словно читая её мысли, поинтересовалась Алекс.

Анна медленно покачала головой, рассеянно глядя на лежащий перед ней ломтик хлеба. Мысль о неопределённости будущего лишала последнего аппетита.

— Честно говоря, никаких планов у меня нет, — наконец призналась она, тяжело вздохнув. — Я не знаю, как жить дальше. То, что случилось…

— Что же с тобой случилось? Расскажи хоть вкратце, сестрица? — участливо предложила Алекс, откладывая нож.

— Прости, но сейчас я не готова делиться переживаниями, — мягко уклонилась Анна. — Да и для тебя же будет безопаснее не знать. Дел не в том, что я тебе не доверяю… просто моя боль ещё слишком свежая.

— Думаешь, ты первая, кого предал любимый мужчина? — махнула рукой Алекс.

— С чего ты взяла, что меня предал любимый мужчина?

— Ты беременна, а кольца на твоём пальце я что-то не вижу.

— Возможно, мне стоит заняться каким-то наёмным трудом? Но, признаться, я мало что умею. Разве что, на лютне играть?

— Ты умеешь играть на лютне?

— Умею, — подтвердила Анна.

— И петь тоже? — уточнила Алекс.

— Не уверена. Мои вокальные таланты назвать пением можно с большой натяжкой, — усмехнулась Анна. — Сомневаюсь, что моё слабое щебетание кто-то согласится оплатить полновесной монетой.

— Ясно, — Алекс скрестила руки, пристально разглядывая собеседницу. — Лютни и песни? Этим тоже можно зарабатывать. Можно попытать счастье уличными выступлениями. Людям нравятся благозвучные мелодии и красивые девушки.

— Ни за что! — решительно возразила Анна.

Она понимала, что её сразу узнают. И быстро найдут. Вслух же сказала.

— На паперти я распевать не буду. Конкуренция большая — таланта нет. Кроме хрипоты ничего не заработаю.

Перехватив взгляд Алекс, Анна раздражённо всплеснула руками:

— Ну какая из меня певица? Уже через пару месяцев живот вырастет, диафрагма сдавится, и прощай, соловушка! Голос пропадёт напрочь.

Алекс слегка нахмурилась:

— Значит, твёрдо решила оставить малыша? Хорошо всё обдумала?

Анна устала пожала плечами. Печальная складка залегла меж её бровей:

— А какие ещё варианты у меня остались?

— Варианты есть, знаешь ли, — ровным голосом ответила Алекс, понижая тон. — Могу представить тебя одной женщине. Она хорошо известна такими делами. Маленький срок, пара известных травок — и проблема решается легко. Многие девчонкам помогла уже. Если понадобятся средства — одолжу. Потом отдашь.

На несколько мгновений комната погрузилась в тягостное молчание. Предложение Алекс показалось поначалу идеальным — жизнь можно начать почти с чистого листа, оставив позади воспоминание о предателе, открыв дорогу к свободе. Но что-то глубоко в душе противилось подобному решению. Дитя под её сердцем было плодом настоящей любви, хоть и трагически закончившейся.

— Я… — голос Анны задрожал. — Я не могу принять это предложение. Нужно время, чтобы во всём разобраться.

— Времени нет. Да и в чём разбираться, сестра? — язвительно усмехнулась Алекс. — Как ты планируешь выкручиваться с ребёнком на руках? Надеешься на помощь богов? Вряд ли они помогут. Жизнь штука жестокая. Чем дольше сейчас тянешь, тем сложнее потом будет. Такие вопросы нужно решать быстро.

Анна покорно кивнула, признавая справедливость сказанных слов.

— Я очень благодарна тебе за всё, правда, но давай сменим тему. Лучше скажи, знаешь ли ты места, где могут требоваться работницы вроде меня?

— Да какие тут работницы? В лавочницы, что ли, податься захотелось? — взглянула на Анну Алекс с неприкрытым сарказмом.

— А чем плохо? Помогать людям выбирать вещи, аккуратно завёртывать покупки, поддерживать порядок на витрине. Со всем этим я бы отлично справилась. Самое важное — оставаться приветливой и учтивой. Покупатели обожают добродушных продавцов.

Алекс громко расхохоталась, но смех её оказался горьким.

— Эх, милая! Да будь у меня знакомые купцы, нуждающиеся в работницах, я бы сама там служила. Вместо того, чтобы продавать себя в борделе.

Анну словно окатило ледяной волной.

— Ты… ты работаешь в борделе?

— Именно так, — жёстко отрезала Алекс. — Продаю то, что в этом городе пользуется неизменным спросом. Думаю, излишне разъяснять подробности?

Анна покраснела от стыда и растерянности, хотя нечто подобное, уже, честно говоря, подозревала.

— Женщинам в этом проклятом мире не заработать честным трудом, — мрачно констатировала Алекс. — Так или иначе, всегда приходится продавать себя. Замужество превращает тебя в собственность мужа, который волен распоряжаться тобой по своему разумению. Это называется «супружеский долг». Или же приходится отдаваться каждую ночь разным мужчинам, зато днём никто не смеет указывать как тебе жить и что делать.

Анна почувствовала себя потерянной, маленькой и беззащитной перед лицом неумолимой реальности.

— Нет, — твёрдо заявила она, преодолевая внутреннюю дрожь. — Мне этот путь не подходит.

— Каждый крутится, как умеет. Тут нечего стесняться, — хмыкнула Алекс. — Кто-то торгует собственным телом, кто-то чужими душами, иные готовы продать собственную совесть. Лишь бы хватило на пропитание.

Слова были циничными, но таили в себе горькую истину. Судьба женщины в любом мире редко бывает лёгкой. Хотя, если задуматься, легче ли мужская?

— Этот путь не для меня, — твёрдо повторила Анна.

Алекс равнодушно пожала плечами:

— Каждый выбирает по себе. Я и не агитирую тебя идти моей дорогой. Говорю лишь, что выход всегда существует. Но если всерьёз хочешь выбраться отсюда, — она ненадолго замолчала,